Пролог: Салфетка, или как не читать мелкий шрифт
═══════════════════════════════════════════════════════════════
1987 год, общежитие МГУ, комната 413. Третьекурсник физфака Владимир Зацепин сидел за столом, обложившись учебниками, и пытался понять, какого чёрта интеграл по замкнутому контуру не хочет браться, а экзамен — через три дня.
Учебник по матанализу он купил вчера на «Птичке» за три рубля. Продавец — синеватый старичок с трясущимися руками — уверял, что книгу «ещё сам Ландау читал». Зацепин в это не поверил, но три рубля за книгу 1978 года издания с целым корешком — это была сделка.
Вечером, перелистывая страницы в поисках главы про ряды Фурье, он заметил, что между страниц торчит край клетчатой бумаги. Салфетка. Столовская, в клеточку, с пятном от борща на углу. Зацепин усмехнулся — кто-то использовал книгу вместо пресс-папье. Он потянул за уголок, и салфетка выскользнула на стол.
Он развернул её.
— «Ритуал вызова фамильяра для улучшения когнитивных способностей», — прочитал он вслух и фыркнул. — Идиоты. В учебник по матану салфетку с заклинанием подложили.
Он хотел выбросить её, но рука замерла. Схема расположения свечей на салфетке была вычерчена не абы как. Четыре точки — не по углам квадрата, а по углам тетраэдра, спроецированного на плоскость. Расстояния между точками были указаны с точностью до миллиметра. Текст был не «абракадаброй», а последовательностью символов, которая напоминала систему уравнений — со структурой, с коэффициентами, с логикой.
Зацепин — физик. Он привык, что за каждой формулой стоит смысл. И эта «формула» на салфетке имела смысл. Не магический — математический. А математика, как он знал, описывает реальность. Даже ту реальность, в которую не принято верить.
Он посмотрел на дверь. Сосед уехал на выходные. В коридоре тихо. Время — час ночи. Такая тишина располагает к глупостям. Особенно если ты — физик, а на столе перед тобой лежит математически выверенная инструкция к тому, чего быть не может.
— Любопытно, — сказал он себе.
Он поднялся, подошёл к тумбочке и выдвинул ящик. Там лежали четыре свечи — хозяйственные, парафиновые, такие продавались в любом магазине по двадцать копеек штука. Мать сунула их в сумку «на случай, если свет отключат», и они пролежали нетронутыми полгода.
Зацепин расставил их по схеме. Четыре точки на столе — он измерил расстояния линейкой. Сошлось до миллиметра. Он проверил ещё раз. Сошлось.
