Глава 1. Ничто не предвещало
Закончить книгу — это всегда маленькая смерть.
Карина откинулась в кресле, глядя на мигающий курсор в конце последней страницы. Половина десятого вечера, за окном ливень барабанил по плафону уличного фонаря, а на экране сияла надпись: «Конец».
Год. Ровно триста шестьдесят пять дней. Две тысячи четыреста страниц черновиков, выброшенных в корзину, три сломанных ноутбука (один она залила чаем от бессилия) и одна депрессия, которая оказалась живучее главного антагониста.
Она потянулась к телефону, чувствуя странную пустоту в груди. Обычно в этот момент хочется плакать или кричать «аллилуйя». Сейчас хотелось только одного — чтобы кто-то подтвердил: это правда, это существует, это не галлюцинация.
Редактор ответил после третьего гудка. Голос у него был сонный, но с нотками привычной готовности к катастрофе.
— Карина, если ты сейчас скажешь, что у тебя опять перекрыт творческий канал и ты хочешь убить героя в шестой главе, я, клянусь, найду твой адрес и застрелюсь прямо на пороге твоей квартиры!
Карина прикрыла глаза. Вдохнула. Выдохнула. Голос прозвучал глухо, но с той интонацией, которой она не позволяла себе целый год — интонацией победителя:
— Сдавай патроны. Я закончила.
На том конце провода повисла тишина. Такая долгая, что Карина даже посмотрела на экран — не сбросил ли. Но связь была активна.
— Ты… — голос редактора сел. — Ты издеваешься? Ту самую? С проклятым третьим актом? Где Элиан должен был воскреснуть, но ты мучилась с мотивацией целых четыре месяца?
— Ту самую. — Карина улыбнулась, ощущая, как губы сводит от усталости. — Он воскрес. Достойно. Я даже сама всплакнула над последней сценой. Или это был нервный тик… Не знаю.
Редактор шумно выдохнул, и она услышала, как он зашуршал одеялом — видимо, сел на кровати. Когда он заговорил снова, в его голосе появилось то самое профессиональное восхищение, которое Карина всегда ловила с особым тщеславием. Он не просто хвалил, он — разбирал на атомы.
— Карина, послушай. Я работаю с тобой восемь лет. Восемь! И каждый раз думаю: ну, это пик. Выше не бывает. Но то, что ты сделала с мифологией этого мира… — он запнулся, подбирая слова. — Ты же там переписала законы физики. У тебя магия не просто течет по венам героев, она у тебя структурирована как архитектура. Помнишь, ты мне скидывала наброски того языка жестов для народа К’ярр? Я сначала подумал, что это бред сумасшедшего. Но сейчас, в контексте всей книги… Это же не просто «любовное фэнтези». Это антропология! Ты создала культуру, у которой есть своя кухня, свои проклятия и свой способ любить. Я вчера перечитывал вторую главу, ту, где героиня впервые видит Подвесные Сады Астарии, и у меня мурашки пошли. У меня, циничного червя, который за карьеру прочитал три тысячи рукописей! Там свет падает так, будто я сам там стою. Господи, Карина… Ты как это делаешь?!