ПРОЛОГ: СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ
00:00:01 Сомин допивала третью чашку кофе, игнорируя три непрочитанных сообщения.От Хванмина, её мужа и айдола-легенды: «Дорогая, мне кажется, наш кот записал вокал для нового альбома. Это гениально?»От Сонни, ундина-упыря и её бывшего шпиона: «Прислал отчёт. В холодильнике у тебя завелась колония злых бактерий. Мои рекомендации прилагаются»От Дехо, пульгасари и иллюзиониста-манипулятора: «Ты видела сон про бабочек вчера? Это был я. Надеюсь, понравилось».
Кот, Ален-лен, он же драгнил-оборотень, спал на клавиатуре, периодически портя аналитический отчёт Сомин ворованной колбасой в лапах.
00:00:05 Дверь в квартиру пробило насквозь гудящим импульсом, от которого задрожал постер Хванмина на стене и зашипел кот.
— Если это Сонни со своим акустическим шпионажом…Она дёрнула дверь. На пороге никого. Только коробка.
ЧАСТЬ 1. БЭБИ-ФОРМУЛА ХАОСА | ГЛАВА 1: АРЕНА НАЧИНАЕТСЯ, ИЛИ КТО ЗДЕСЬ ПАПА?
Зал Амуртэи, куда их швырнуло, не был похож ни на что, что Сомин видела раньше, даже в тех обрывках снов, что прорывались сквозь пелену забвения. Воздух здесь пах и имел вкус сладковато-горький, как тёмный шоколад с примесью озона и старого пергамента. Высокий купол над головой был живым: по нему медленно перетекали фрески, меняя сюжеты. Вот две фигуры сливаются в поцелуе, вот меч пронзает сердце, вот из разбитой чаши вырастает дерево с плодами-звёздами. И везде глаза. Множество глаз, вышитых золотом, нарисованных тенью, вмурованных в камень. Они наблюдали.
Сомин встала, потирая колени. Тёмный пол под ногами почти чёрного дерева был тёплым, как тело спящего зверя. Она машинально потянулась к коробке, стоявшей рядом. Амури спала, её грудь размеренно поднималась. На её запястье синяя паутинка пульсировала в такт какому-то незримому ритму.
Их было четверо. Они стояли по углам воображаемого квадрата, в центре которого была она и коробка. Молчание висело густое, тяжёлое, налитое недоумением, обидой и дикой злостью. Оно было настолько громким, что Сомин слышала, как скрипят зубы у Хванмина.
Хванмин застыл в позе, достойной обложки: одна рука на бедре, другая всё ещё сжимала наушник, вырванный из уха. Его майка липла к торсу, обрисовывая каждый мускул, выработанный годами изнурительных тренировок. Но лицо… Лицо было белым, как мел. Все его самообладание испарилось, оставив голую, дрожащую ярость. Его глаза, обычно играющие и прищуренные, были круглыми и влажными. Он смотрел на жену как на предателя, который только что вонзил ему нож между рёбер.
Сонни был воплощением ледяного шока. Его всегда безупречный синий кафтан был мокрён у подола, с него капала вода, образуя на тёплом полу маленькие лужицы, которые тут же начинали испаряться сизым паром. Его серебряные волосы, обычно уложенные в строгую волну, были растрёпаны. Он стоял неподвижно, но его пальцы мелко дрожали. Он не смотрел на Хванмина, не смотрел на коробку. Его пронзительный, холодный взгляд был прикован к Пульгасари Дехо. Взгляд хирурга, видящего на рентгене неопознанную, чужеродную опухоль.
