Глиса вырвала их из подъезда рывком, будто схватила за легкие.
Катя не упала. На этот раз она удержалась на ногах, хотя мир сменился так резко, что тело еще пару секунд ждало бетонного пола, сырого запаха лестницы и матерного эха соседей. Вместо этого под подошвами была черная земля, упругая, влажная, с мелкими серебристыми прожилками. Воздух бил в грудь холодом и чем-то сладким, опасным, слишком чистым после земного подъезда.
Она вдохнула.
Боль раскрылась под ребрами, как нож, который не вонзили до конца. Катя согнулась, вцепилась пальцами в ткань на груди и закашлялась. Из горла вышло не слово, не крик - сухой рваный звук. Вкус шахтной пыли снова лег на язык.
Имран оказался рядом сразу. Он не тронул ее. Только поставил ладонь в нескольких сантиметрах от ее плеча, оставив выбор. Катя видела эту руку боковым зрением: большая, сильная, с темной перчаткой на левой ладони, где мизинец отсутствовал пустотой под кожей и тканью. Даже сейчас, когда воздух резал ее изнутри, она успела заметить линию его запястья, жилу под кожей, напряжение пальцев.
Глупая память тела.
Совершенно не время.
- Дыши короче, - сказал он.
- Спасибо, - хрипло выдавила Катя. - Очень подробная инструкция.
- Не глубоко. Глиса сейчас войдет сильнее.
- Она и так влезла без приглашения.
На лице Имрана не дрогнуло ничего, но взгляд стал темнее. Катя почти физически почувствовала, как он удерживает себя от прикосновения. Это раздражало. И согревало. И злило еще сильнее, потому что рядом с ним она слишком хорошо понимала разницу между опасностью и беспомощностью.
Саира появилась из тумана. Лента на ее горле была темнее обычного, почти черная. Она несла длинный сосуд из матового стекла, внутри которого перекатывалась вода с серыми искрами.
- Живая? - спросила она.
- Обычно начинают с доброго вечера.
- Обычно люди не возвращаются из земной двери с костью чужой цены на брелоке.
Катя подняла голову.
Ключи.
Она до сих пор сжимала их в кулаке. Не помнила, как успела схватить. Металл впился в ладонь, зубцы оставили следы на коже. Брелок висел ниже, качался на коротком кольце. Вместо красной нити там темнел маленький обугленный предмет, похожий на косточку птицы.
Похожий.
Катя смотрела на него, пока желудок не сжался.
- Убери, - сказал Имран.
Голос стал сухим.
Не злым. Хуже. Таким, каким он говорил, когда уже принял решение и теперь выбирал, кого это решение сломает.
- Это твое? - спросила Катя.
Он молчал.
Саира сделала шаг ближе.
- Не трогай голой рукой.
- Поздно.
Катя разжала пальцы. На ладони осталась черная полоска, как ожог от тонкой проволоки. Брелок дернулся сам, будто почувствовал воздух Глисы. Косточка повернулась к Имрану тем концом, где виднелась крошечная трещина.
