Глава 1. После нижнего огня
Ключ на ладони Кати остыл только к утру.
Сначала он горел белым, почти бесцветным светом, будто кожа под ним стала тонкой, как бумага на лампе. Потом свет ушёл глубже. Остался рисунок: три зубца, тонкая ножка, маленькая петля у основания. Он был похож на след ожога, но не болел. От этого становилось хуже.
Боль хотя бы честная. Боль говорит: вот граница, вот рана, вот место, куда нельзя давить. Ключ молчал. Он лежал под кожей спокойно, как вещь, которая давно знала, что вернётся домой.
Катя сидела на каменном полу у стены и смотрела на собственную руку.
Глиса вокруг дышала после пожара тяжело. Нижний огонь ушёл в глубину, но не исчез. В трещинах под плитами ещё светились красные жилы, и от них тянуло сухим жаром. Где-то внизу перекатывался глухой звук, похожий на кашель огромной шахты. Эллеры ходили тихо. Даже те, кто вчера кричал, спорил, приказывал, теперь двигались так, будто боялись разбудить то, что спало под городом.
Имран стоял у пролома.
Спиной к ней.
Он не уходил. Он просто держал расстояние, как держат клинок между собой и человеком, которого нельзя ранить. После ночи, после огня, после её отказа вернуть ему цену, после его тихого: «Понял», между ними снова встал воздух. Не холодный. Напряжённый.
Катя ненавидела этот воздух.
Ненавидела Лидию, которая открыла снизу и исчезла, оставив им ключ, Марино лицо, чужие детские голоса и мёртвую петлю в ткани мира. Ненавидела Совет Эллеров, потому что они уже смотрели на неё не как на женщину из Шахт, а как на инструмент, который оказался слишком упрямым. Ненавидела Глису за то, что здесь любое чудо пахло платой.
Сильнее всего она злилась на Имрана.
Потому что он стоял живой.
Потому что его плечи были каменными от сдерживания. Потому что он не повернулся. Потому что ночью, когда нижний огонь лизнул его левую руку, он даже не вскрикнул. Только посмотрел на неё так, будто просил не спасать его дешёвым способом.
Катя сжала пальцы.
Ключ под кожей не двинулся.
- Он не должен быть у тебя, - сказал Саир.
Она подняла голову.
Саир сидел напротив на перевёрнутой каменной балке. После пожара его лицо казалось серее, а глаза - почти прозрачными. Он по-прежнему не видел красного. Катя не знала, как человек может не видеть цвет и всё равно так точно смотреть на чужую кровь.
- С добрым утром, - сказала она.
- У нас нет утра.
- Очень жаль. Я почти надеялась, что хотя бы время здесь не хочет меня убить.
Саир не улыбнулся.
- Ключница передала тебе не вещь. Она передала право.
- Слово «право» звучит так, будто у меня был выбор.
