Спальня в западном крыле дворца была выстроена по моему вкусу – не слишком пышно, чтобы не вызвать зависти у придворных, но с той долей роскоши, что подобает статс‑даме императрицы Парисы.
Лунный свет просачивался сквозь тяжёлые бархатные шторы, разбиваясь на острые грани хрустальных подвесок люстры. В камине догорали поленья, бросая неровные отблески на стены, обитые тёмно‑синим штофом с серебряной вышивкой. По углам таились тени, будто живые существа, наблюдающие за каждым движением. Если бы я могла – непременно одарила их лаской. Как котов, что так любила моя венценосная подруга, но эта ночь предназначалась для иных чувств…
Я стояла перед зеркалом в полный рост, разглядывая своё отражение. Тёмные, почти угольные волосы, поднятые в безупречной, немного чопорной причёске, такие же бездонные глаза, в которых зрачок сливался с радужкой, холодные, местами резкие черты лица… Ничего особенно примечательного. Не воздушная леди, привыкшая кокетничать с кавалерами, прикрываясь веером, и не знойная обольстительница. Но мне всегда удавалось поддерживать связи иным путём… Будь то власть имущие, простые слуги или молоденькие офицеры. Последний из них, признаться, был особенно хорош. Мне даже становилось немного жаль при мысли о том, что скоро его и остальных новобранцев из числа гвардейцев отправят на границу с Шакаром.
Сбросив посторонние мысли, я оглядела комнату. Платье из чёрного шёлка с кружевной отделкой лежало на кресле, рядом – флакон с остатками масла жасмина. Я нанесла его на запястья и за ушами – тонкий, едва уловимый аромат, который не перебьёт запах яда, но смягчит подозрения.
Пальцы скользнули к шее – там, под кожей, бился пульс. Спокойный. Расчётливый. Я не боялась. Не в этот раз. Годы интриг научили меня, что страх – роскошь, которую я себе не позволяю.
Ховард Жаккард, герцог Дома Алмазов, приближённый императора Безила Первого, был стар – шестьдесят три года, седые виски, тяжёлый взгляд. Он не ждал сопротивления. Не ждал хитрости. Для него эта ночь была триумфом – брак с фавориткой императрицы укреплял его положение при дворе. А молодое тело в безграничное пользование шло приятным дополнением для старика, привыкшего лишь капать слюнями на подолы фрейлин. Для меня же подобный союз – лишь ступень к свободе. Без которой я вполне могла обойтись, но… Возраст, статус и законы (прихоти императора) обязывали леди составить блистательную партию… Что ж, я знала, как выполнить приказ, но остаться верной лишь себе.
Я подошла к прикроватному столику. На нём стоял бокал с вином – половина уже выпита, чтобы создать видимость, будто я нервничаю. Рядом – маленькая шкатулка из чёрного дерева. Внутри – порошок без вкуса и запаха, который я принимала месяцами, капля за каплей, приучая тело к смерти. Теперь оно не отреагирует на дозу, смертельную для любого другого.
