Глава первая: Пробуждение.
Стены обшарпанной квартиры давили со всех сторон. Рваные полосы света, пробивавшиеся сквозь плотные занавески, возвещали о наступившем дне. В убогой комнате царила пустота: старый матрас на полу, пара деревянных тумб, газовая горелка. Человек на матрасе шевельнулся. Лежа в одних штанах, с грязными стопами, он смахивал на бродягу, нашедшего ночлег на первом попавшемся клочке сухого картона.
Сознание возвращалось к нему медленно, как тягучая смола. Голова, будто сросшаяся с матрасом, висела свинцовым грузом и мешала встать. Попытка пошевелить рукой – успех! Настала очередь ног – не без труда, но получилось. Осталось встать.
На четвереньках он начал продвигаться вперед. Мучала жажда. Ощущение пустыни в горле заставляло судорожно искать воду. Наконец за одной из дверей коридора показалась раковина. Следы грязи вызывали отвращение, но нужда была сильнее обстоятельств. Из крана полилась мутная вода и человек начал ее судорожно глотать. Утерев рот и опершись на раковину, он наконец встал в полный рост. Проведя рукой по пыльному зеркалу, он увидел незнакомца.
Перед ним в зеркале застыл худощавый, молодого вида человек. Из глубины глазниц на него смотрели голубые озера, нос был тонок и слегка заострен, а волосы цвета молочного шоколада спадали на лоб. Он машинально провел тонкими, явно неприспособленными для тяжелого труда пальцами по вискам – и нащупал на коже чуть выступающие, холодные точки. Импланты. Они будто срослись с костью. Едва пальцы коснулись металла, в черепной коробке загудело, а в поле зрения вспыхнули синие пятна – по два с каждой стороны, точь-в-точь как стеклянные бусины.
Гул нарастал, вытесняя все мысли. Он отшатнулся от зеркала, синие бусины плясали в глазах, сливаясь в призрачные очертания – детская коляска, вспышка сварки, чужая улыбка. Эхо. Слово пришло само, будто всегда было в нем.
Отвернувшись от зеркала, он заставил себя дышать глубже.Соберись. Осмотрись.
Методично, как робот, он обыскал убогое жилище. Ящики тумб вылетали на пол квартиры. Несколько раз осматривалась горелка. Под матрасом также ничего. Ни документов, ни записок. Пыль лежала ровным слоем, будто здесь никто не жил годами. Не найдя ничего, за что можно было бы зацепиться в квартире он принялся за одежду.
Он судорожно обыскал карманы штанов. Пусто. Взгляд упал на куртку, висевшую на единственном гвозде. В правом кармане пальцы наткнулись на холодный металл. Ключ. Старый, тяжелый, с брелоком в виде медного цилиндра. И выцветшая фотография незнакомого здания с острым шпилем.
