— Я сегодня такое приложение скачал, в жизни не поверишь! — Валик Егоров заговорщицки наклонился к Олегу Городецкому, своему соседу по парте — толстоватому, добродушному парню, у которого всегда можно списать домашку, особенно если показать ему что-нибудь интересное. А ЭТО, — он ни секунду не сомневался, — было бомбой, не меньше. АТОМНОЙ БОМБОЙ.
Училка что-то бубнила про Серебряный век поэзии: что именно — он не хотел ни слышать, ни вникать. Поэзия как жанр словесного творчества интересовала его только потому, что вдруг неожиданно модно и круто стало читать речитативы из Пушкина, Брюса Ли… нет, Брю… сова, потом этого, как его… Ахмата… эм… забыл! Словом, странные чуваки в модных футболках навыпуск устраивают рэп-баттлы, поливая друг друга рифмой с ног до головы. Иногда (и чаще всего) вся эта поэзия состояла исключительно из нецензурных, труднопечатаемых слов, что только усиливало ее притягательность.
Но стихи же нужно учить! А раз учить — значит, исключено. Такие мысли витали в его голове. Кроме того, он думал о том, что следующим будет урок алгебры, а домашнюю работу он, как обычно, сделать не успел. Во-первых, вечером он смотрел первую серию нового сезона «Ходячих мертвецов», а во-вторых — Третьякова…
Валик переместил взгляд на тонкую шею девушки, украшенную изящной цепочкой. Она сидела у окна, и розоватый свет зачинавшегося утра мягко скользил по ее точеным плечикам, струился в завитушках аккуратно уложенных волос, касался слегка подрумяненных щек и губ…
Валик вздрогнул и быстро отвел взгляд. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь заметил его слишком неподдельный интерес.
Она намекнула ему вчера, что не прочь с ним дружить — и не просто дружить, а… он надеялся на что-то большее. Хотя бы на поцелуй. Как минимум.
В этой связи ни о какой домашней работе речи не шло — все его мысли витали в кругосветном романтическом путешествии со Светой Третьяковой. Вот она в купальнике на белоснежной яхте пьет мартини, вот загорает на горячем песке индийского Гоа, вот они вместе едут на квадроцикле: она обхватила его за талию и визжит от впечатлений. А потом они целуются…
— Эй… — друг боднул его в бок. — Очнись, Ромео, что за приложение? — Олег взглянул на него, одновременно записывая слова Натальи Станиславовны, учительницы русского языка и литературы, в тетрадь.
Валик тряхнул головой. Наваждение в виде Третьяковой не проходило, и ему даже пришлось зажмуриться, чтобы понять, о чем спрашивает Олег.
— А… да… я это… искал решение по математике, — потирая ладони, признался он, — но там все платное… в интернете…
