Часы остановились в три часа семнадцать минут.
Смотритель не помнил, когда именно это случилось. Может быть, в тот день, когда умер отец. Может быть, раньше — отец носил их неисправными уже много лет, просто забывал заводить. А может быть, они остановились позже, когда Смотритель впервые надел их на свое запястье и понял, что время больше не имеет значения. В «Дельте» его не имело.
Он сидел у постели Клары.
Кларе было семнадцать лет. Не физически — физически она умерла в семьдесят два. Семнадцать лет было ее цифровой копии. Аватару. Семнадцать лет она существовала в серверах «НекроЛайф», принимая сеансы связи от мужа, детей, внуков. Муж умер десять лет назад. Дети перестали выходить на связь пять лет назад. Внуки — три года назад. Последний год Клара провела одна. Когда ее перевели в «Дельту», она уже никого не узнавала.
— Где мой муж? — спросила она.
Голос звучал ровно — система еще поддерживала речевой модуль, хотя остальные функции распадались одна за другой. Эмоциональные ядра деградировали. Память путалась. Личность истончалась, как старая ткань.
— Он скоро придет, — сказал Смотритель.
Это была ложь. Муж Клары умер десять лет назад — по-настоящему, не цифрово. Его не оцифровывали. Он лежал в земле на кладбище Святой Анны, и Клара когда-то знала это. Но та Клара, которая знала, больше не существовала. Осталась эта — с одним словом, с одним вопросом, с одним воспоминанием о человеке, которого она любила.
Смотритель держал ее за руку. Тактильный отклик имитировал тепло.
Он не был врачом. Он не был хирургом. Он не стирал боль и не чинил воспоминания. Его работа была проще — и сложнее. Он просто присутствовал. Он сидел с умирающими цифровыми душами, пока они гасли. Он был последним, кого они видели. Иногда — единственным.
Клара угасла через два часа.
Смотритель зафиксировал время: 05:03. Отключил тактильный интерфейс. Закрыл файл. В «Дельте» стало на одну койку больше — пустую. Через неделю ее займет новый пациент. Аватар, чей срок подошел к концу. Чья семья устала ждать. Чья память рассыпалась, как песок.
Он встал. Потянулся. На запястье блеснули старые наручные часы — тяжелые, механические, с потертым кожаным ремешком. Он носил их всегда, хотя они не шли. Циферблат застыл на 03:17.
Отец подарил ему эти часы за неделю до смерти. «Смотритель, — сказал он тогда, хотя Смотритель еще не был Смотрителем, — время — это не цифры. Время — это то, что ты помнишь. Пока ты помнишь — оно идет». Отец умирал от болезни Альцгеймера. Он забыл имя сына за месяц до конца. Он забыл, что подарил часы. Но часы остались.
