Мать позвонила ему поздно ночью.
-Серёжка, прости! Не разбудила?
-Нет, мам. Я учу роль.
Елена замолчала ровно на три секунды - и это было много в её чрезвычайной ситуации. Недопустимо много. Она спросит потом, главное - дело.
-Серёжа, у Марианны жар. Я дома одна - Виктор сегодня в ночную смену. Нет ли у тебя чего-нибудь от высокой температуры.
-Всегда что-то есть. А у тебя нет дома лекарств?
-Нет ничего, представляешь?! Она разболелась так внезапно, я хватилась, а дома пусто. Ни лекарств, ни спирта, ни уксуса. Она вся горит. Мы с Витей отведем её в пункт помощи утром, но сейчас… вдруг станет хуже?
Возникла пауза. Лена поняла - сын думает. Как же ей было противно просить его… подвергать риску. Лена любила своего сына. Ну и что, что мальчик вырос? Для матери он навсегда останется ребенком. Лена подавила в себе бунтующую совесть:
-Ну а кого мне еще просить? У тебя есть оружие против… них и бронированная машина.
Сергей думал, как добежать до этой самой машины. Они быстрее. Захотят - и догонят, и поймают. Кто угодно из них. Но ведь у сестры жар…
-Хорошо. Я привезу. Постараюсь привезти.
-Спасибо, сынок! Большое спасибо!
Лена села рядом с Марианной, взяла её за руку и вздрогнула. Как будто за кипятильник рукой схватилась. Что же такое с ребенком? Почему так внезапно?
-Мама… - высохшими губами пробормотала девочка.
-Потерпи, Мариша! Потерпи, родная. Сережа обязательно что-нибудь придумает!
Она встала, выключила свет и подошла к окну. Всмотрелась в тьму. Ничего. Тьма и тишина, но кто знает, что там за ней… в ней. Многие пострадали от собственной глупости, безалаберности, от наивного «авось». Авось не сожрут меня, пока я быстро бегу выносить мусор, или в гости к соседу. Но ведь комитет контроля (далее КК) не случайно ввёл комендантский час. После наступления темноты из своего жилья выходить было запрещено. Кто ослушался, не может быть в претензии. Нарушил правило - тебя съели вампиры или разорвали оборотни ради забавы. Хотя в лесах, говорят, стало пусто и голодно. Оборотни, кажется, уже тоже включили человечину в свой рацион.
Как странно… смотришь на улицу, а там - ничего и никого. Темно и тихо. А выходят люди из дома, и сразу пропадают. Но как это возможно? Получается, что монстры сидят в темных углах и только и ждут, когда какой-нибудь зевака выйдет на улицу на авось? А сколько глупых туристов пропало в Москве за последний, две тысячи тридцатый, год. Вот уж они-то точно не верили в то, что бывшая столица страны теперь превратилась в опасное изолированное место, и не зная правил туда лучше не соваться. Потом приезжали взволнованные родственники пропавших. Некоторые рвались самостоятельно искать своих близких, ходить с фонарями по улицам днем и ночью. Елене иногда приходили мысли, что КК позволял особо активным искателям выйти на ночные улицы Москвы. Чтобы таким образом решить проблему. А тех, кто соглашался успокоиться, смириться, не искать и не поднимать шума, отправляли восвояси. Однажды зам начальника КК, лично отвез семейную пару, потерявшую дочь, за границу города, показал на огромную вывеску, растянутую от столба до столба, и спросил:
