Любой, кто об этом узнает, скажет — работа у Виталия безнравственная и в высшей степени аморальная. Виталий, в целом, даже согласился бы с этой мыслью, если бы ему не было так индифферентно. Какое ему, сидящему у своего компьютера в пожёванной сталинке, дело до бедных старушек, глупых студенток и мамочек в постродовом психозе? Ему самому нужно себе на доширак и пачку винстона заработать.
Если вы думаете, что операторы мошеннических центров деньги лопатой гребут, вы крепко ошибаетесь. Гребут только их боссы, а боссов этих никто не видит. Боссы время от времени насылают на операторов проверки: насколько хорошо ты умеешь заболтать, как глубоко забираешься в «боли», отрабатываешь ли возражения. И весь этот набор за сущие копейки.
Виталий, конечно, мог бы поискать себе работу, если не попрестижнее, то хотя бы более приличную в смысле морально-этических качеств, но качеств у него этих не было. А были: лень, прокрастинация и хиленький росток желания подгадить ближнему. Ещё нежелание выходить из дома. Это и стало ключевой причиной, почему Виталий подался в мошенники.
Рынок удалённого труда оказался забит под завязку, и ничего другого его скудный ум не придумал. Вот и выбрал себе профессию «не бей лежачего»: гуляй по скриптам, импровизируй, наслаждайся мнимой властью всласть, да копеечки на карту получай. На минимальную корзину потребителя хватит.
Была глубокая ночь. Владивосток, доброе утро. Москва, спокойных снов. Где-то между — Виталий в дешёвенькой гарнитуре с листом скриптов перед мордой лица. Один длинный гудок. Второй. Третий. Надо дожимать. Звонить до талого. Минимум два полных дозвона, лучше — четыре. С той стороны подняли трубку.
— Ало? — скрипнул старческий голос. Вечно эти старушки-невротики боятся каждого звонка: обманут их, что ли, ухмыльнулся недобро Виталий, и принялся за работу.
— Нина Витальевна, простите, что так поздно звоню. Дело чрезвычайно важное, — затараторил он тоном не предполагающим никаких отлагательств. — Я представитель Зелбанк, меня зовут Максим. Дело в том, что...
— Что происходит? — нетерпеливо перебила престарелая жертва. Классика. Редко кто слушает до конца скрипта, слишком озабоченные внезапным звонком в неурочное время.
— Нина Витальевна, — здесь стоило подпустить в тон тревоги, но так, чтобы выглядело, как искренняя забота. — На вашем счету была зафиксирована подозрительная активность.
— Кто замечен? — до старушки доходило долго, но голос её задрожал — крючок сработал.
Виталий расслабленно утонул в кресле, перед лицом висела карточка жертвы. Селезнёва Нина Витальевна, 1949 года рождения. Внуков нет, единственный сын Селезнёв Андрей Игоревич, 1978 года рождения отбывает срок в тюрьме. В собственности трёхкомнатная квартира от государства, имеет счёт в Зелбанке. Выписка по счёту скрыта. Тут либо пан, либо пропал. Почему-то у стариков всегда находится недурно кэша, особенно в последние годы, когда многие из них, наслушавшись рекламы по телевидению, решили перетащить свои накопления из-под продавленных матрасов на банковские счета.
