Я шел из художественной школы после нашего пятничного занятия. Я был утомлен, и до сих пор чувствовал на пальцах шероховатость кисти. Меня туда отдали родители пять лет назад, когда я начал рисовать людей, первыми, конечно, же были мама и папа. Мама всегда радовалась моим рисункам, разглядывала их, спрашивала, что мне сложнее всего далось. Она создавала иллюзию интереса. И, надо сказать, у нее это хорошо получалось. Потому что я верил. А сейчас… Сейчас я ни во что не верю, даже в людей. Меня даже ничего уже не радовало, хотя я очень хотел бы улыбнуться.
Но добраться до дома мне все же нужно, а то перспектива опоздать на последний автобус меня не радовала. Я стоял на остановке, ждал автобус №19. Рядом со мной стояла вроде бы какая-то девушка в темном сером пуховике, с кем-то переписывалась (очень уж быстро ее наманикюренные пальчики носились по экрану смартфона), на скамейке сидела бабушка с сумкой в клетку. Где-то слева от остановки была еще толпа людей, состоящая из женщин с сумками, подростков, мужчин в преклонном возрасте.
Я глядел в свой телефон, он мне показывал, где едет автобус и оказалось, что он уже поворачивает в нашу сторону. Автобус приехал, и толпа повалила внутрь. Я не видел смысла пытаться протиснуться вперед, потому что это вызовет много критики со стороны этих самых бабушек и женщин. Я зашел последним, и пристроился спереди, схватился за поручень. После художки у меня болела голова. Первые несколько минут ехали спокойно.
Потом я заметил, как девушка в сером пуховике встала с места и направилась к выходу со второй двери. Попутно она случайно наступила на ногу какой-то женщине, тихонько извинилась, но женщина никак не отреагировала. Мне стало интересно, о чем таком думает женщина, что не заметила этого. Моя остановка была через 3 остановки, так что времени понаблюдать достаточно.
Я невольно стал всматриваться в лицо женщины, не заметив, как она перевела взгляд на меня. И я что-то услышал. Я оглянулся, мне показалось, что кто-то мне что-то сказал. Но все вокруг меня сохраняли нейтральное выражение лица и не были обращены ко мне.
Я снова вернулся взором к той женщине, она уже собиралась выходить, встала и уже подходила к выходу. И я снова услышал голос. Он был женский, поэтому в этот раз я не стал оборачиваться на своих соседей – они были мужчинами.
«Надо бы сегодня разморозить вечером курицу, тогда хоть с утра успею что-то сделать. Ну почему он не додумался сделать это с утра?! Мы вместе уже пятнадцать лет…» – голос исходил от женщины. Я всмотрелся в ее лицо, на нем почти ничего не отображалось, но спустя секунду я рассмотрел следы усталости и смирения. Она вышла. Но я был в шоке, ведь губы женщины были закрыты. Но я определенно слышал именно ее, ведь когда она вышла, голос замолк. Я пока не понимал, что произошло.
