Анна положила перед Ликой две записки.
На одной было написано: «Пойдём к Лебедевым». На другой: «Останемся дома».
Лика не притронулась ни к одной. Она выковыривала из овсяной каши изюм и складывала ягоды на краю тарелки в ровную тёмную цепочку. За окном прошёл трамвай. В дверце кухонного шкафа коротко задребезжали чашки.
— Марина спрашивает, — сказала Анна. — Они зовут нас в субботу. Митя тоже будет.
Лика добавила к цепочке ещё одну ягоду.
— Можно показать пальцем.
Дочь подняла глаза. Потом взяла карандаш, лежавший рядом с тарелкой, перевернула первую записку и написала на обороте: «Я слышала».
Анна медленно выдохнула через нос.
В центре она учила родителей выдерживать паузу. Не задавать тот же вопрос громче. Не предлагать ответ, если ребёнок ищет свой. Дома все эти правила становились похожи на чужие хорошие советы, которые почему-то не помещались между холодильником и окном.
— Хорошо, — сказала она. — Я подожду.
Лика посмотрела на кухонные часы.
Анна тоже посмотрела. До выхода оставалось двадцать семь минут. Нужно было убрать посуду, проверить сменную обувь, заплести дочери волосы и найти подписанный лист для учительницы. Ждать следовало без часов. Так она сама говорила на занятиях.
Она открыла сообщение Марины. Там была фотография стола с новой синей скатертью и подпись: «Возвращаем традицию. Никаких серьёзных разговоров, честно».
До аварии они собирались у Лебедевых почти каждую неделю. Павел с Денисом спорили, можно ли считать настольную игру хорошей, если правила приходится читать дольше десяти минут. Марина нарезала слишком много хлеба. Митя с Ликой строили под столом убежище, куда взрослым разрешалось передавать еду, но нельзя было заглядывать.
За последние одиннадцать месяцев Анна дважды соглашалась прийти и оба раза отменяла встречу. Сначала у Лики болело горло. Во второй раз заболело уже у Анны, хотя термометр этого не подтвердил.
— Мне кажется, нам будет полезно выбраться, — сказала она. — Ты давно не видела Митю.
Лика потянула к себе вторую записку, ту, где было про дом.
— Я понимаю, что дома спокойнее. Но если всё время оставаться только там, где спокойно, потом станет ещё труднее. Мы ненадолго. Если захочешь уйти, уйдём.
Карандаш замер над бумагой.
Анна услышала собственный голос со стороны: мягкий, ровный, терпеливый. Голос специалиста, который уже знает правильный ответ и великодушно даёт ребёнку время к нему прийти.
Она отвела взгляд и стала собирать изюм с края Ликиной тарелки. Одну ягоду положила в рот. Лика сразу накрыла остальные ладонью.
