Пролог
Ночь над Империей Велас была тихой и холодной. Луна висела низко, заливая серебром шпили академии, спящие сады и тёмные леса за её стенами. Но Киран Каэрн не спал.
Он стоял на балконе своей комнаты, опираясь на каменные перила, и смотрел вдаль. Внутри него что-то гудело — тонко, навязчиво, как струна, которую кто-то перебирал пальцами. Магия, древняя и чужая, поднималась из глубин земли. Она была слабой, почти неуловимой, но Киран чувствовал её каждой клеткой тела.
Его проклятие — та тёмная метка, что с рождения лежала на его роду, — вдруг зашевелилось. Не как обычно, когда оно напоминало о себе глухой болью. Нет. Сейчас оно дрожало, будто в ожидании. Или в страхе.
— Ты тоже это чувствуешь? — раздался голос сзади.
Киран обернулся. В дверях стоял ректор Морган, закутанный в тёмный халат, с бледным лицом.
— Да. Что-то приближается.
— Я видел это в своих снах, — ректор подошёл к перилам, вглядываясь в горизонт. — Три ночи подряд одно и то же: звезда падает с неба, но не гаснет. Она пробивает землю, и там, где она падает, открывается трещина. А из трещины выходит свет.
Киран сжал перила.
— Это предзнаменование?
— Или начало конца, — Морган перевёл взгляд на него. — Раньше я думал, что трещины несут только разрушение. Но, может быть, это шанс. Для тебя, для академии, для всего мира.
Киран хотел ответить, но вдруг воздух взорвался.
Небо над лесом полыхнуло белым — так ярко, что на мгновение стало светло, как днём. Гул прокатился по земле, стены академии дрогнули. Киран зажмурился, а когда открыл глаза, на горизонте, над кронами деревьев, висел столб света. Он пульсировал, как живое сердце, и постепенно угасал.
— Вот оно, — прошептал ректор. — Твоя судьба, Киран. Иди. Она ждёт.
Киран не стал переспрашивать. Он рванул с балкона, на бегу накидывая куртку. Свет в лесу манил его — необъяснимо, властно, как будто невидимая нить тянула его вперёд.
Он бежал через сад, через замерзший пруд, в темноту леса. Ветки хлестали по лицу, но он не замечал боли. Внутри всё пело, и проклятие — его вечный спутник — вдруг затихло. Словно тоже ждало.
Когда он вырвался на поляну, то увидел её.
Она стояла на коленях среди обломков каких-то железных конструкций, сбитых и искорёженных, словно упавших с неба. Рыжие волосы разметались по плечам, одежда была чужой, странной — не из этого мира. Она подняла голову, и он увидел её глаза — яркие, зелёные, полные страха и вызова.
— Ты кто? — выдохнула она.
Киран замер. В груди что-то щёлкнуло, будто закрылся старый замок и открылся новый. Проклятие молчало. Его душа, всю жизнь закованная во тьму, вдруг потянулась к ней, как растение к солнцу.
