– Ты думала, я не убью тебя за это?
Его голос прозвучал так тихо, что я сначала решила – это шепчет метель за окном.
Но нет. Это был он.
Мой муж. Лиотар Алуа. Тот, кто целовал мне ладони ещё утром.
Тот, кто, глядя в зеркало, поправил мне прядь волос и прошептал: «Надень браслет. Пожалуйста. Для меня».
А теперь он смотрел на меня так, будто я – не жена.
Будто я – предательница.
Будто я – уже мертва.
Я сидела, впившись ногтями в бархат сиденья кареты. За окном метель гнала снег по чёрным дорогам, но внутри было хуже: лёд рос у меня в груди, медленно, неотвратимо, сковывая дыхание.
– Я же однажды сказал. Если изменишь, я тебя убью. Браслет, – глухо произнес Лиотар. А в его голосе появилось что-то зловещее, пугающее. – Тот, что я подарил тебе неделю назад. Тот, что ты «не могла найти среди сокровищ». А сегодня он был на запястье генерала Моравиа. Тебя это не наводит ни на какие мысли? Или все-таки наводит?
Я открыла рот. Хотела сказать: «Это невозможно». Хотела крикнуть: «Я не изменяла!» Но слова застряли, как осколки стекла в горле.
Потому что я действительно не надевала его на бал. Потому что служанки действительно искали его часами. Потому что я действительно не прикасалась к генералу – даже взглядом. Хоть он и был восхитительно красив. Высокий, широкоплечий, с царственной осанкой, он просто купался в женском внимании. За один взгляд его серых глаз женщины были готовы пожертвовать правилами приличия. За одну усмешку на красиво очерченных губах можно было, по уверениям присутствующих, отдать даже титул. А за изгиб черных бровей, словно он смотрит и проверяет тебя на прочность, дамы готовы были расплатиться браком и позором. Лишь бы… Лишь бы…
Но я не разделяла их ажиотаж. Не то чтобы я не находила генерала Энгоранта Моравиа некрасивым. Просто я любила мужа. И кроме него мне никто был не нужен.
Если генерал Моравиа был огнём – тёмным, опасным, но живым.
А Лиотар… Лиотар был луной. Прекрасной, далёкой, холодной.
Его длинные светлые волосы, всегда собранные в искусную прическу или ниспадающие свободно, как сегодня, казались выточенными изо льда. Он носил богатство так, будто оно – его вторая кожа: бархат, серебристый мех, перстни с сапфирами. Каждый камень – попытка доказать миру: «Я достоин». Но за всей этой роскошью скрывалась привычка быть отвергнутым – сыном, которого признали, но не приняли.
Но браслет… Подаренный мне мужем браслет был на генерале. Я видела это сама. Вспышка рубинов в свете люстры. Шесть камней, как шесть глаз, смотрящих сквозь меня.
– Я не изменяла! – вырвалось у меня. – Я даже не подходила к нему ближе чем на пять шагов!
