В «Нижней глотке» было темно и тесно, как в могиле для карликов. Ледяной город Барроу-Сити не строили — его выгрызали во льду термобурами, и архитектура здесь подчинялась только экономии пространства. Потолок ангара-бара подпирали настоящие сталактиты из замерзшего конденсата.
Я сидел на приваренном к полу стуле, медленно цедя синтетический спирт. Жидкость была теплой и воняла горелой проводкой, но она хотя бы давала иллюзию тепла в промерзших костях. Передо мной на липком столе лежал пустой стакан, пачка просроченного радиопротектора и терминал оплаты с мигающей строкой долга: «Минус 400 кредитов. Отключение систем жизнеобеспечения жилого блока через 72 часа».
Мои пальцы левой руки до сих пор плохо сгибались после прошлой ходки. Суставы ныли на смену давления. Я смотрел на свои ладони — старые, покрытые сетью мелких шрамов и белыми пятнами обморожений. Еще один такой поход, еще одна ампула ферментативного концентрата, проданная перекупщикам мимо кассы корпорации, и я смогу выкупить свою долю в кислородном конвертере. Смогу купить билет куда-нибудь вниз по гравитационному колодцу, где нет вечной зимы. Больше никаких Хтонцев.
Стул напротив меня взвизгнул по металлическому полу. Ногти, царапнувшие сталь, были идеально ухоженными.
Она села без приглашения. От нее пахло озоном верхних атмосферных фильтров, стерильным пластиком и чем-то цветочным, чего мой нос не распознавал уже лет десять. Дорогое корпоративное пальто со встроенным климат-контролем выглядело здесь как насмешка. Идеальная кожа, волосы цвета воронова крыла собраны в тугой узел, ни единой пряди не выбилось. На коленях — титановый планшет-планшет.
— Илья Северов? — Голос у нее был чистый, поставленный, лишенный хрипотцы, которая неизбежно появляется от дыхания через фильтры-маски. — Старший полевой биолог Мара Вэнс. Департамент био-адаптации «Гелиос-Терра».
Я молча сделал глоток спирта. Пусть говорит. У меня долг четыреста кредитов, а корпорация обычно приходит либо за органами, либо за кровью.
— У вас открытое окно контракта на сбор биомассы категории «А», — продолжила она, активируя голографическую печать над столом. Красные буквы мигали так ярко, что резало глаза. — Разлом Бурлящей Пены. Живой вес. Оплата удваивается. — Охота легализована, — процедил я. — Но лед внизу жрет людей быстрее, чем твари успевают их переварить. Если тебе нужен труп, найми самоубийц дешевле. — Мне не нужны трупы, — она подвинула планшет ко мне. — Мне нужна живая особь. Корпорация выделила оборудование нового типа. Портативный крио-саркофаг серии «Мидас». Мы берем Хтонца, погружаем в глубокую гипотермию, он даже не успевает впрыснуть нейротоксин. Чистая доставка. Никаких потерь нервной ткани.
