Эрлин стояла по колено в снегу. Нужда заставила её спешиться в этом безлюдном, казалось бы, мёртвом месте. Белое поле выстилалось вокруг, лишь кое-где торчали одинокие веточки да иссушенные усталым солнцем полоски травы. Холодная красота, опасная.
Девушка сделала свои дела и, наскоро натянув штаны под слоем юбок, поёжилась. Пальцы давно озябли – перчатки пришлось снять, чтобы повозиться со шнуровкой. «О, боги, как же здесь тихо!» Слышны лишь стук в груди да как кобыла тряхнула гривой, фыркнула, выражая своё беспокойство.
Эрлин приблизилась, приобняла лошадь за морду, пытаясь успокоить. Та тяжело дышала, и из её ноздрей вырывался пар. А потом… Всё произошло быстро. Глаза кобылы расширились, зрачки мгновенно заполнили радужку, отразив охвативший животное страх. Эрлин резко обернулась. На мгновение ей показалось – тень скользнула у неё за спиной, и сердце ёкнуло. Лошадь тут же громко заржала. Она встала на дыбы, подняв в воздух брызги снега, и сорвалась с места, едва не опрокинув девушку, что напрасно пыталась вцепиться в седло.
– Стой! Стой! – сдавленно закричала Эрлин и сама же испугалась своего крика.
Он выдал её беспомощность. Обнажил страх перед невидимым хищником. Кричать нельзя!!! Она обхватила себя руками, с отчаянием глядя вслед резво скакавшей кобыле и ещё более ужасаясь пейзажу вокруг. Пусто. Куда ни глянь, тянется белое полотно снега, на стыке неба и земли – чёрная кромка леса, а до ближайшего города много миль… и он… здесь. Он, наверняка, уже здесь! Его следы повсюду.
«Дура! Как же я могла решиться на это?» – Эрлин прикусила губу, повернулась и… вздрогнула. Красные, суженные в прищуре глаза смотрели на неё, не мигая. Ужас вонзился в тело тысячью мелких игл, но крик замер на языке. Лишь облачко пара сорвалось с её губ.
Зверь следил за ней. Да, он здесь. Каргул.
Каргул припал к жёлтым каплям, расплавившим снег, шумно втянул воздух. Он был похож на снежного барса, лишь грудная клетка плоская, как у людей, не в меру широкая, мускулистая. Да морда другая: огромная пасть с выгнутыми, торчащими клыками на мощной челюсти, низкий лоб и цепкий внимательный взгляд, вместо бровей – кожаные наросты. На руках под слоем шерсти пальцы, вполне человеческие, только венчались они огромными когтями. Задние лапы короткие, сильные. Позади длинный пушистый хвост. Он чуть подёргивался.
Каргул ещё раз вдохнул незнакомый запах, не спуская красных немигающих глаз с притихшей, боявшейся сделать вдох, путницы. Она пахла страхом и лавандой, мускусом и ванилью. По человеческим меркам Эрлин была хороша. Стройна, юна и миловидна, длинные пряди тёмных густых волос припорошены снегом и вились аж ниже спины. Одета богато. Лишь в глазах, тёмно-зелёных, точно болотный омут, за пеленой страха – боль и что-то ещё, след прежней жизни. Но каргул видел её иначе. Всё это не имело для него никакого значения.
