…и в этот момент Терп, уже поднявшись на полслова выше всех, вдруг осёкся. Как будто кто-то выдернул шнур из его ровного прокурорского голоса — тишина, короткая, до боли чистая. Пальцы, ещё секунду назад спокойно лежавшие на столешнице, дрогнули и сжались. Лицо словно чужое — серое, сухое. Глаза — на Варена, потом мимо, куда-то в белый свет потолка.
— Главный прокурор?.. — неуверенно сказал старший Совета.
Ева, тонкая как нерв, отозвалась из потолочных динамиков:
— Физиологические показатели Главного прокурора выходят за пределы нормы. Аритмия. Угроза гипокс…
Он не дослушал. Колени поехали вбок. Стул завалился — скрежет о пол, нелепый, слишком земной для их стеклянного, правильного зала. Охрана рванула синхронно, опоздав на полсердца.
— Это инсценировка? — шепнул кто-то слева.
— Заткнитесь, — отрезал старший Совета.
— Повестка?.. Кто примет ведение?.. — ещё два голоса, и тишина — липкая, как клей.
Стоп.
Кадр.
Зелёный индикатор на пульте залипает на половине вспышки. Пылинка зависает на полпути, не решаясь упасть. Ворот пиджака Терпа с застывшей складкой как закаменевшая волна. Ладонь Варена — в десяти сантиметрах от плеча, и эти десять сантиметров вдруг бесконечны. Звук не доходит до ушей — он лежит тонкой царапиной в воздухе. Стакан у кромки стола не допадает трёх миллиметров. Просто всё остановилось.
Резкий отъезд.
Гладкие стены зала Совета растрескиваются сеткой координат, лица распадаются на векторы состояний, и сияющая архитектура осыпается цифрами, отступая. Лаборатория. Большое белое пространство под полупрозрачным куполом; вечер пятницы, свет приглушён. Стена из экранов, ещё стена, и над ними — панель телеметрии: живые окна этой симуляции — Варен, Рит, Дино, Вад, дети в теплицах, бригады на ремонте, их графы лояльности, кривые страха, тепловые карты миграций между секторами. В центре — огромная 3D‑модель корабля: тройные кольца псевдогравитации, ребра ходовых, гидропонные сады, узлы стыковки, ремонтные доки; по стеклянным мосткам можно войти внутрь каркаса и смотреть сверху, сбоку, изнутри — как бог‑экскурсовод с пропуском уровня «всё».
На стеклянной перегородке — маркером, жирно:
«run=2135; попытка=100; поколений=35 (~850 лет) — лучший результат».
И ниже: «Прогноз: −14 суток до системного краха».
Анна стягивает нитриловые перчатки, утрамбовывает их в карман худи. Щёлкает микрофон.
— Ева, закрепи стоп‑кадр в архив. Витрина Council‑response. Подпись: “Сцена 10 — финал фактический”.
— Есть. И… поздравляю, Анна, — голос Евы мягко разносится под куполом. На главном экране вспыхивают метрики: «R=0,91 устойчивость замкнутых циклов; Kc=0,82 интегральная агрессия; плотность населения +12% к базовой; утечки — в пределах допуска; отказов критических подсистем — 0 за последние 12 поколений».
