Письмо лежало на столе брюшком вверх, и я полчаса не решалась его перевернуть. Плотная бумага, водяной знак дома Исс по самому краю, медная подпись на обратной стороне. Не сплетня, не вызов на разговор у фонтана — заказ. Жене моего бывшего мужа понадобилось свадебное платье, сшитое моими руками в моем доме, после публичных ударов в медную доску и грязной лестницы в чужом подъезде, где я теперь жила.
Я перевернула лист. «Мира Лейн, мастерица, мне нужен свадебный наряд, сшитый вашими руками и в вашем доме. Плату обсудим лично. Принимаю отказ и клевету. Тисса Орр». Я прочла вслух, потому что мне нужны были уши, кроме моих. Сель убежала к Ире Ло за пирогами, и в мастерской стояла тишина, пахнущая нагретой пылью и медной краской.
Подпись стояла чернилами с медным отливом, не смывающимися с кожи. Такие чернила берут для бумаг, которые потом не стыдно показать совету. Если Тисса Орр поставила такую подпись, значит она действительно хотела, чтобы я сшила ей свадебное платье, и я впервые решала не за кого, а перед кем.
Скрипнула лестница. Не Сель — та влетает как курица по жердочке. Это был Тирр, городской инспектор ремесел, мой бывший наставник. Он когда-то отказал мне в ученичестве, потому что я была женой дракона и якобы не нуждалась в серьезном шитье. Сейчас он стоял в дверях так, будто его сюда не звали, потому что его сюда действительно никто не звал.
— Мастерица Лейн, ты читала заказ от дома Орр.
Вопрос был точный. Я смотрела ему в воротник, потому что воротник у него был серый и несвежий, и это занимало меня сильнее, чем весь совет. Я ответила вслух, чтобы и я, и манекен в углу, и пресс-папье с гербом квартала запомнили.
— Я читала, инспектор. И я мастерица Лейн. Не бывшая, не жена, не удобная, не тихая. Мастерица. Если дом Исс присылает мне письмо с медной подписью, я отвечу письмом с медной подписью. Если они хотят клеветы, я отвечу отказом, заверенным у старосты квартала, и занесу отказ в гильдейскую книгу, чтобы в следующий раз они не совали мне конверты, не спросив у гильдии, имею ли я право их читать.
Тирр хмыкнул. Он не поверил, но он услышал. Я встала, сняла с полки чистый лист гильдейской бумаги и начала писать ответ, не снимая фартука. Рабочий фартук у меня теперь один, и ради писем я его снимать не собиралась.
Снизу хлопнула дверь чайной, и Ира Ло крикнула, что у нее горячий хлеб и холодный ум, и что если мне нужны свидетели подписи, она поднимается через две минуты. Я улыбнулась в воротник, потому что впервые у моего стола стояли те, кому я сама разрешила стоять.
