В Академии Скаймора учатся только драконы. Но я – обычный человек, отправленный сюда по академическому обмену, и мне осталось меньше года, чтобы вернуться домой.
Но пока я собираюсь доказать, что я – никакое не слабое звено Академии Скаймора.
И сделать это во время отбора на Турнир Десяти Островов, где соревнуются лучшие боевые четверки ТалМирена.
Заодно выяснить правду о своем прошлом, понять, чем важна моя кровь, и залечить разбитое сердце, которое, кажется… готово разбиться в очередной раз. Потому что человек и дракон не могут быть вместе – таковы законы ТалМирена.
У нас в Аллирии говорят: неприятности не приходят в одиночку.
Вот и на меня эти самые неприятности стали сыпаться словно из рога изобилия.
Все началось с прибытия в Академию Скаймора встревоженных родителей Кирана – лорда и леди Велгард – как раз на следующий день после того, как нас с ним выпустили с карантина, где мы ждали, но, к своему счастью, так и не дождались появления симптомов Пепельной Хвори.
Болезнь себя не проявила, зато это сделали родители Кирана. Вернее, его мать – леди Инидия Велгард, которая решила объяснить мне, кто я такая и где мое место.
Если вдруг я забыла, что я – всего лишь простая человечка в Драконьем Королевстве, присланная сюда по академическому обмену, чтобы отучиться последний год.
Из людской Академии Астейры – в драконью Академию Скаймора.
Но пусть все считали меня слабым звеном, я все-таки попала в неплохую боевую четверку, где капитаном был Киран Велгард. Мы с честью прошли все испытания, были признаны лучшими в своей академии, и уже скоро нас отправляли в Неринг, чтобы побороться за участие в Турнире Десяти Островов.
Правда, сперва мы с Кираном случайно столкнулись с зараженным смертельно опасной для драконов хворью, после чего провели два дня в запертом доме на карантине.
Там Киран меня поцеловал – целых пять раз! – после чего заявил, что нам стоит обо всем забыть.
– То, что было на карантине, пусть там и останется, – добавил он негромко, встретив меня перед первым занятием в академии, куда мы явились тем же самым утром, когда вырвались из заточения.
– Как скажешь, Велгард! – заявила ему, на что он едва заметно поморщился.
– Мне нравилось, когда ты назвала меня «О мой дракон!», – намекнул он, но я лишь пожала плечами.
Наверное, потому что мне было совершенно все равно, что ему нравилось. Но субординацию соблюдать все же стоило, поэтому вместо «Велгарда» я стала звать его «капитаном».
Надо сказать, наше появление в академии встретили шутками, местами довольно скабрезными. Строили предположения, чем именно мы занимались, запертые на два дня и две ночи вдвоем в доме смотрителя зверинца.
