Прошел год. Иркутск гудел, как потревоженный улей. Егор Фартовый теперь не прятался по подворотням — он стал важным человеком, совладельцем «Ангарского товарищества». Но чистые простыни и дорогие рестораны не могли вытравить из него запах тайги.
Егор сидел в кабинете, когда в дверь вошел Прохор. Кузнец выглядел хмурым.
— Егор, на дальнем кордоне, у входа в Черную падь, засада была. Пятерых наших приказчиков в расход пустили. Золото не тронули, но всё оборудование — насосы, промывочные лотки — в хлам разбили.
Егор поднял глаза от карт.
— Второв? Он же разорен.
— Второв в канаве подыхает, — Прохор сплюнул. — Это кто-то новый. Наглый. Люди говорят, в тайге объявился «Лесной полковник». Собирает вокруг себя всех беглых каторжан и дезертиров. Говорит, что золото Сибири принадлежит не царю и не купцам, а тем, кто в лесу живет. Но почерк знакомый, Егор... На месте расправы Сеньку Кривого видели. Он теперь у этого «Полковника» вроде как правой руки.
Егор встал и подошел к оружейному шкафу. Он вытащил новенький скорострельный винчестер, пахнущий заводской смазкой.
— Значит, решили в партизан поиграть... Думают, раз у нас теперь лицензии и бумаги, мы зубы растеряли?
— Что делать будем? — Прохор сжал пудовые кулаки. — Губернатору жаловаться?
— Нет. Губернатор пришлет солдат, те только пыль поднимут и уйдут. А нам там работать надо. Мы сделаем по-другому. Объявляй по кабакам: Егор Фартовый собирает вольную артель. Платят втрое больше обычного, но каждый должен иметь свой карабин и не задавать лишних вопросов. Мы построим в Черной пади не просто прииск, а крепость. И воевать будем по своим правилам.
Егор развернул карту.
— И Степана найди. Нам нужны «глаза» в лесу. Если этот «Полковник» хочет войны — он её получит. Но золото из этой пади всё равно уйдет в Иркутск. Моим караваном.
Кабак «Байкальский шквал» гудел так, что дрожали стекла. Егор сидел за дальним столом, а перед ним выстроилась очередь из желающих быстро разбогатеть. Прохор стоял рядом, скрестив руки на груди.
— Следующий! — рявкнул кузнец.
Перед столом встал хлюпик в чистом пиджаке: «Я из бухгалтеров... умею считать...»
— Нам в тайге пули считать придется, а не копейки, — отрезал Егор. — Проваливай.
К столу подошел мужик с перебитым носом. На плече — шрам от кандалов, в руках — старая «Берданка».
— Васька Кремень я. Три года на Карийской каторге. Стреляю белке в глаз, человеку — в сердце. Денег не прошу, дай долю в прииске.
Егор кивнул: «Принят».
В этот момент дверь кабака распахнулась. Вошли трое в серых шинелях. Старший бросил на стол конверт:
