Семь сигарет. Роман.
Часть 1. Семицветик.
Глава 0. Маалит.
— Маалит!!!
Я думал у меня лопнет голова, когда Мухи, не поднимая глаз от стола, огласил своё требование предоставить ему лифт.
Этот крик будто взрывом пробил виски. Да так сильно, что я еле удержался на ногах.
Я стоял оглушённый...
А он чуть прищурился и сказал:
— Ультразвук направленного действия. Хоть бельё стирай.
И действительно — крик пронизывал пространство, разлетаясь по этажам и проникая в каждую щёлочку.
Было невозможно укрыться и не пропустить сквозь себя волну мелкой дрожи. Хотелось только одного — исполнять.
Вот и сейчас — лифт прибыл молниеносно.
Учитывая, что утром за лифт идёт жестокая борьба — можно сказать, что Мухи "выиграл битву при Маалит".
Он вытянул из кармана полиэтиленовый пакетик. Извлёк две сигаретки странного вида. Одну протянул мне.
— Бери.
— Что это?
Он хмыкнул и почесал затылок:
— Контрабанда с родины.
Я закурил. Поморщился.
— Какая-то дрянь. Ты чего, травник, Семицветик туда напихал? У меня в голове будто спица застряла.
Никто не ответил.
На секунду показалось, что звук в помещении стал тише, будто кто-то убавил громкость.
Глава 1. Бурые зоны.
Под ногами хрустела бурая, расслоившаяся и разрезанная хаотичными трещинами поверхность. И пыль. Она чуть приподнималась при каждом шаге, зависала в воздухе и мягко опускалась, заполняя собой отпечаток ботинка.
Я наклонился, провёл пальцем по бурой пыли и спросил:
— Почему она будто живая?
— Всё из-за тумана. Он ведь как лупа. Медленно, медленно. Но своё возьмёт, — хрипло ответил Мансур и поднял голову вверх, где кто-то разлил утреннее молоко.
Я поковырял землю носком ботинка и, пробившись сквозь слой бурой пыли, добрался до поверхности. Стукнул. Земля была твёрдая, как обожжённая глина.
— Что здесь раньше было?
— Раньше, — усмехнулся Мансур. — Тебе с какого раньше знать хочется?
Он почесал у виска.
— Отстойник был. Эти земли ещё в старом правительстве под туман определили. Когда море высохло.
Справа и слева тянулась бурая пустошь — потрескавшаяся, как старая соляная кожа. Местами поверхность вспучивалась невысокими валами, будто бывший прибой так и застыл, не успев откатиться.
А спереди - стена белого тумана. Он поднимался так высоко, что заглянуть за него не было никакой возможности.
Скоро мы подошли вплотную к белой стене и Мансур шагнул в круглый узкий тоннель, пробитый в густом вязком, будто йогурт, тумане. Тоннель извивался, а по потолку и стенам свисали жирные белые капли. Некоторые держались лишь за тонкую ниточку, словно хотели упасть и расплюхать себя.
