Глава 1. Сладкий апокалипсис
Позже, когда комиссии будут разбирать, как именно семь тысяч квадратных километров пустыни Невада превратились в десерт, все сойдутся в одном: началось всё скучно. Катастрофы вообще редко начинаются красиво. Они начинаются с бумажки, подписанной не тем человеком, или с кнопки, нажатой не в ту секунду.
В случае «Серой мезы» это была спора.
Одна-единственная спора инопланетного гриба, привезённая с образцами метеоритного грунта, лежала в герметичной чашке Петри в подземном секторе исследовательского комплекса. Её изучали три месяца. Она вела себя вежливо. Она не делала ничего — до того утра, когда что-то в её холодном инопланетном веществе вошло в так называемый шоколадный резонанс.
Учёные потом спорили о термине. «Шоколадный» — потому что конечный продукт по химическому составу, вкусу и, что важнее, по запаху был неотличим от молочного шоколада средней паршивости. «Резонанс» — потому что процесс был самоподдерживающимся: гриб перестраивал любую органику и часть неорганики вокруг себя в сладкую коричневую массу, и чем больше массы становилось, тем быстрее шёл процесс.
К обеду первого дня резонанс заполнил шоколадом этаж с лабораторией.
К вечеру — большую часть подземного комплекса.
К концу недели из-под земли, вспучив пустыню, как вздувшийся пирог, поднялось то, что журналисты немедленно окрестили Великим Шоколадным Озером. Десятки метров глубиной. Местами — застывшая глянцевая корка, по которой можно было ходить, если не бояться провалиться. Местами — тёплая жидкая толща, медленно дышащая, пускающая пузыри, пахнущая детством и концом света одновременно.
И оно росло. Медленно — по несколько метров в сутки. Но неотвратимо.
Спутниковые снимки облетели планету. С орбиты Невада выглядела так, будто бог-кондитер уронил на карту ложку глазури и не стал вытирать. Мемы писались быстрее, чем учёные — отчёты.
Учёные, к слову, были бессильны. Ударные заморозки не помогали — масса отогревалась. Химические реагенты тоже. Военные предложили единственное, что умели предлагать военные, — «а если ядерной бомбой?», — но им объяснили, что взрыв просто разбросает шоколад по трём штатам, и тогда шоколадным станет не озеро, а континент.
Оставалось одно. То, что человечество умело делать лучше всего, когда не знало, что делать.
Строить стену.
Президент Джон Хайд объявил зону бедствия угрозой национальной безопасности из Овального кабинета, глядя в камеру тем тяжёлым, немигающим взглядом, который его избиратели называли «взглядом настоящего мужика», а его противники — «взглядом человека, который не до конца понимает, где находится».
