Я нахожусь в том месте, где сезоны сменяют друг друга естественным образом. Навстречу холодной зиме, которая укрывает одеялом снега, наши леса и реки приходит тёплый ветер. Этот ветер заботливо, как мать, гладит замёрзшую землю, он дышит на неё и заставляет человеческое сердце биться с новой силой. В один из таких дней я и Соксар сидели около Горы духов. Ночное Звёздное небо смотрело на нас глазами ушедших предков, их зрачки сияли и множились на тысячи огней. Созвездие Большого лося стояло прямо над нами, хорошо можно было разглядеть каждую звезду. Соксар курил свою трубку, периодически подсыпая в неё прошлогодние травы, которые мы собираем в конце жаркого сезона. Руки шамана, огрубевшие от работы и северных ветров, бережно коснулись сухих веток кедра и бересты, уложенных в строгом сакральном порядке. Какое-то время понадобилось Шаману, чтобы тонкая струйка серого дыма потянулась вверх, но вместо того, чтобы раствориться в небе, она начала свиваться в тугую спираль, словно подчиняясь воле невидимого кукловода. Соксар плеснул в зарождающееся пламя настой из горьких трав и растертого костного мозга священного оленя. Огонь жадно поглотил подношение, вспыхнув неестественным синеватым светом, который не отбрасывал тепла, но заставлял воздух вокруг вибрировать от напряжения.
Когда мой отец умер, - сказал Соксар с чуть прикрытыми глазами, выпуская дым. - На небе появился новый глаз предков. С тех пор прошло много лет, и этот глаз до сих пор наблюдает за мной. Я тоже скоро уйду, Секенак, и когда это случится, возьми все мои ритуальные обереги, сложи их в сосуд, который ты изготовишь своими руками, и зарой здесь, чтобы духи предков приняли меня. Больше в твоём роду не будет шаманов этот путь окончен для того, чтобы начаться снова .
Что ты имеешь в виду Соксар? - удивился я его словам. - Как это ты собрался умирать? Ты ещё полон сил и здоров, в нашем племени рождаются новые дети, их нужно кому-то лечить, иначе духи оставят нас.
Не бойся про это, Секенак, - продолжал шаман. Духи уготовили нашему племени новый путь, ребёнок, который родится сегодня, укажет его. Я видел будущее, — продолжил Соксар, и его голос вдруг стал громче, наполнив собой всю рощу, смешиваясь с шепотом листьев. — Я видел пути нашего рода. Я видел твоих сыновей, еще не рожденных, и сыновей их сыновей. Я видел, как рука врага поднимается на наше стойбище, и видел, как она падает, иссохшая. Я видел времена, когда наши очаги погаснут, и времена, когда огонь в них разгорится с новой силой.
С этими словами Соксар резко обернулся ко мне, и я инстинктивно отшатнулся.
