Холодный ветер с севера принес с собой запах первого снега и привкус гари, который я не мог объяснить. Стоя на вершине скалистого утеса, я оглядел долину, где женщины и мужчины нашего племени суетились, заканчивая последние приготовления к долгой зиме. Кто-то развешивал вяленое мясо на длинных шестах, а охотники проверяли прочность укрепления из бревен. Это был привычный ритм жизни, отработанный веками, но в моем сердце беспокойство. Подняв лицо к небу, которое уже несколько ночей подряд вело себя странно, мои глаза заметили неестественно ровные огньки звезд. Они не мерцали, как далекие солнца, а двигались по четким траекториям. Иногда над горизонтом вспыхивало багровое зарево, хотя ни грозы, ни лесных пожаров в той стороне быть не могло. Эти знаки казались мне чем-то чужеродным, словно само небо было ранено невидимыми клыками медведя.
«Мир меняется,»- подумал я, крепче сжимая рукоять своего костяного ножа. Эти небесные огни напоминали легенды, которые рассказывал дед, но даже в самых древних преданиях не было упоминаний о стальных звездах, летящих против ветра. Я вспомнил о Соксаре. Шаман ушел за ответами еще в начале лунного цикла и до сих пор не вернулся. Обычно его отсутствие не вызывало тревоги, но сейчас, когда знамения в небе становились все отчетливее, его мудрость нужна племени как никогда. Я видел, как Ро внизу, на границе деревни, тоже поглядывает наверх, сжимая свой лук. Ее напряженная поза выдавала ту же тревогу, которую чувствовал я. Спустившись с утеса, я прошел мимо костров, стараясь сохранять спокойное выражение лица, чтобы не пугать соплеменников. Тишина, окутавшая лагерь, была внезапно нарушена протяжным, гортанным звуком, донесшимся со стороны северных перевалов. Это не был крик зверя или завывание ветра; звук напоминал скрежет металла о камень, переходящий в низкую, вибрирующую песнь. Ро первой вскинула лук, ее пальцы привычно легли на тетиву, а глаза превратились в узкие щели, сканируя кромку леса. Она чувствовала, как воздух вокруг стал тяжелым и наэлектризованным, словно перед великой бурей.
Из густого тумана, клубящегося между вековыми кедрами, медленно выступила фигура. Это был Соксар. Его одежда из оленьих шкур была изрезана и покрыта странной серебристой пылью, которая светилась в сумерках едва уловимым лунным светом. Шаман шел нетвердой походкой, опираясь на посох, но его взгляд, обычно устремленный в землю, теперь был направлен куда-то сквозь людей. Тревога мгновенно распространилась от жилища к жилищу, подобно лесному пожару. Люди выходили из своих землянок, шепотом передавая имя шамана. От Соксара исходил холод, не имеющий отношения к сибирским морозам. Даже собаки, всегда приветствовавшие его радостным лаем, теперь поджимали хвосты и с тихим скулением забивались под настилы, чувствуя исходящую от него чуждую энергию.
