Сфинкс.
Дворец казался огромным. Он был похож на статую Большого Сфинкса из египетской долины мёртвых. Два боковых одноэтажных крыла вытягивались вперёд, как мощные львиные лапы. Центральная часть, четырёхэтажная – грудь и плечи чудища, сверху их венчала конусовидная башенка-голова с глазами из круглых окон. Массивное трёхэтажное тело тянулось позади на несколько десятков метров. Сходство дополнял цвет – жёлто-песчаный, как известняк, из какого был высечен настоящий Сфинкс. Его двойник выглядел величественно и внушительно на фоне неказистых бараков-букашек вокруг. Впрочем, как и полагается божеству.
Даже странно, что он ничуть не изменился, как это бывает с тем, что занимает почти полмира в детском воображении. Взрослому же видится маленьким и скучным, отчего становится горько и пусто внутри, словно отняли частичку души. Так было с этими бараками, старенькой бабушкиной квартирой, да и всем городком моего детства, куда пришлось вернуться совсем недавно. Только дворец неожиданно оказался громадным, как прежде.
- Мам, это а-те-лье? – по слогам произнесла дочка малознакомое слово, вырвав меня из раздумий. - Такое здоровущее? - она восхищённо смотрела на Сфинкса, задрав голову и щурясь от солнца.
- Нет, милая. Это дворец пионеров. Когда-то давно я часто здесь бывала.
- Ух ты! Ты уже здесь бывала? В а-те-лье?
- Да нет же, Агата. Не было раньше тут никакого ателье. Здесь занимались дети - учились петь, танцевать, ходили на концерты, в кинотеатр – он был в левом крыле, а выставки обычно проходили в правом. А потом наступили другие времена, завод, который содержал дворец - развалился, и он перестал работать. Вот, теперь, похоже, сдают в аренду помещения.
- А как он развалился, этот завод? Как мой домик из Лего? - задумчиво спросила дочь и тут же нетерпеливо потянула меня за руку. – Потом расскажешь, ладно? Пойдём быстрее туда, мам!
Мы прошли по растрескавшемуся асфальту перед высоким фасадом, поднялись по лестнице с потёртыми от времени мраморными ступенями. Высота дверей поражала воображение – метров пять, не меньше. Ручки с вычурными завитушками из потемневшей от времени меди – сколько раз я входила в детстве через эти двери, рассчитанные, похоже, на великанов? Вернее, на великих строителей коммунизма. Я толкнула тяжёлую створку, и мы оказались в огромном полутёмном холле. Здесь всё выглядело, как и двадцать восемь лет назад. Даже удивительно. Массивные лестничные пролёты с перилами, покрытыми позолотой. На стене напротив – разноцветная мозаика. На фоне красного флага улыбчивые пионеры с горнами и барабанами маршируют в светлое будущее, а вождь мирового пролетариата взирает на них, добродушно прищуриваясь. Ох, как же мне нравилось в детстве разглядывать эту мозаику. Хотелось быть похожей на девочку с горном, в короткой юбочке из синих блестящих камешков.
