Глава 1. Дед, Меркул и Яр
Деревня стояла на отшибе, там, где северные леса редели, переходя в холмы, поросшие жёсткой травой. До ближайшего города — три дня пути, если идти ходко, а до границы с Империей — и того меньше. Здесь, на краю земли Северян, война была не громом с неба, а тихим соседом: то дым на горизонте, то беженцы на околице, то весть, что чей-то муж не вернулся с заставы.
Меркул родился в этой глуши. Отец ушёл на войну, когда Меркул был ещё мал, и не вернулся. Мать умерла, когда появился на свет Яр. Бабка, что подняла обоих, слегла, как только младший научился твёрдо стоять на ногах. Так и остались бы они вдвоём, если бы не Дед.
Дед не был им родным по крови. Просто старик, живший на краю деревни, у самого леса. Говорили, он когда-то ходил в дружине, был при воеводе, многое видел. Потом ушёл, поселился здесь, знался с травами, с охотой, с плотницким делом. Когда бабка умерла, Дед просто пришёл, забрал Меркула с Яром к себе и сказал: «Живите».
Меркул помнил тот день смутно. Ему было десять, Яру — три. Дед тогда положил широкую ладонь ему на макушку и проговорил хрипло:
— Горе не спрашивает, когда приходить. Ты теперь за него в ответе. Справишься?
Меркул справился.
Сейчас ему шёл семнадцатый. Роста он был невысокого — всего на вершок выше Деда, а Дед давно ссохся и сгорбился. Но в плечах Меркул раздался, руки налились силой от топора, от ведра с водой, от долгих тренировок на заднем дворе. Он бил самодельным мечом по старому пню, пока искры из глаз не сыпались. Бегал по холмам, пока лёгкие не начинали гореть. И думал.
Дед часто поглядывал на него и хмыкал.
— Мечом махать любой дурак научится, — говорил он, сидя на завалинке и строгая лучинку. — А ты головой думай. Сила есть — ума не надо, это для скотины. А для воина надо и то, и другое.
Меркул слушал. Он вообще слушал Деда жадно, впитывал каждое слово, каждую историю про старые походы, про повадки имперцев, про то, как один умный человек может перехитрить сотню глупых. Дед знал много. Иногда Меркулу казалось, что старик знает всё на свете.
Яр, мелкий шестилетний вихрь, вечно крутился под ногами. Светлые волосёнки торчат во все стороны, серые глаза — точь-в-точь как у Меркула — горят любопытством. Он таскал из леса жуков, приносил в подоле щенят, которых тут же выгоняла дворовая собака, и донимал Деда вопросами.
— Дед, а почему трава зелёная?
— Дед, а куда солнце ночью уходит?
— Дед, а имперцы злые или просто не знают наших песен?
На последний вопрос Дед ответил не сразу. Помолчал, поправил шапку, глянул куда-то вдаль.
