Утро на Северном континенте никогда не бывает тёплым.
Илия знал это с детства, как знал, что после выдоха пар оседает инеем на вороте куртки, что пальцы коченеют даже в рукавицах из меха полярного песца, и что если не развести огонь до того, как мать проснётся, она будет ворчать весь день. Не со зла – просто возраст берёт своё, а холод она чувствовала каждой косточкой.
Он разжёг очаг ещё затемно. Пламя лизнуло сухие водоросли, перекинулось на плавник – дерево здесь было на вес золота, но для матери он не жалел лучших поленьев, что привозил с побережья. В маленьком доме из тёсаного камня и досок стало снова наполняться теплом.
Илия сидел у окна и правил нож.
Лезвие из чёрного металла – дворфийской стали, выменянной три года назад у бродячего торговца за три шкуры белого медведя – скользило по бруску с тихим шипящим звуком. Он водил им размеренно, под одним и тем же углом, как учил его когда-то старый охотник Фёдор.
– Опять не спал? – раздалось из-за полога.
Мать вышла, кутаясь в одеяло. Пелагея Северова – женщина с лицом, изрезанным морщинами, как старая карта, и глазами, которые до сих пор видели острее, чем у многих молодых.
– Высплюсь, когда вернусь, – ответил Илия, не отрываясь от ножа.
– Куда собрался?
– К Ледяным пикам. Говорят, там видели следы необычного зверя. Отпечатки лап больше, чем у медведя, а когти оставляют борозды в камне.
Пелагея подошла к очагу, протянула руки к огню.
– Тебе двадцать два, Илия. В твоём возрасте нормальные парни думают о женитьбе, а не о том, чтобы тащиться за три дня пути в горы за призраками.
– Мам.
– Что «мам»? Я старая, я хочу внуков, – она усмехнулась, но в глазах мелькнула тревога. – Ты весь в отца. Тот тоже вечно искал, что-то за горизонтом. И где он теперь?
Илия промолчал. Он не помнил отца. Тот пропал в море, когда Илие было три года. Говорили, ушёл на юг, за Великий Ледяной хребет, и не вернулся. Мать редко вспоминала о нём, но когда вспоминала – в голосе появлялась эта горечь.
– Я вернусь через пять дней, – сказал Илия, вставая. – Еды оставил в кладовой на два месяца. Дрова сложены у стены. Вода в баке.
– Командир, – фыркнула мать, но улыбнулась. – Хоть поешь перед дорогой.
Он кивнул. Традицию нарушать не стоило.
До Ледяных пиков Илия добрался к вечеру третьего дня.
Дорога заняла больше времени, чем он рассчитывал: пришлось обходить ледниковую трещину, которая разверзлась после недавнего землетрясения. Илия запомнил это место, нанёс на свою карту – привычка, выработанная годами. Никогда не знаешь, что может пригодиться в следующий раз.
