– Это все? – спросила сестра, когда затихло последнее жужжание.
Она подошла ближе, и чистый запах роз стал сильнее. Гневный скрежет вновь разрезал воздух, разбавляя далекое пение ветра.
– Разве это кончается так быстро? – меня раздражала ее наивность.
Сестра повернула голову, хотела что-то сказать, но тут же осеклась, крепче сжав посох.
– Мы остановим их. Так же, как и всегда. – Я шагнула вперед.
Листья звонко зашуршали под ногами. Ветви деревьев огибали мою тонкую фигуру, пропуская. Они боятся. Я, в отличие от сестры, пахну кровью.
– Постой! – крикнула она, догоняя. – Давай я. Они уйдут, обещаю.
Я недоверчиво сузила глаза.
– У тебя не получится. Ты слишком… мягкая.
– Прошу. Если я не смогу, ты закончишь Свершение так, как пожелаешь.
Ее большие оленьи глаза блеснули. Она действительно верила, что у нее все получится.
– Ты только зря тратишь силы, – сдалась я.
Сестра хотела поцеловать меня в щеку, но я резко отвернулась. Нисколько не задетая моим жестом, она вышла из-за полосы деревьев. Воздух был пропитан страхом и человеческим потом.
Люди всегда старались изменить мир, преследуя свою выгоду, но сегодня они уничтожили больше, чем было необходимо и дозволено. Деревья падали одно за другим, и я чувствовала их боль, слышала стоны, прощальные вздохи. Сестра тоже ощущала их страдания, но снова и снова искала в людях доброту.
Я пошла за ней, медленно переступая по холодной влажной земле, ощущая ее под босыми ногами. Почему люди не видят, что она живая?
Сестра распустила пыльцу, чтобы люди могли ее увидеть. Перья на ее одежде заискрились серебром, подобно только что сотканной паутине, а глаза горели небесной лазурью, где любили резвиться стрижи. Люди остановились. Они не верили в афиров, поняла я. Прошли столетия с тех пор, как мы были близки. Теперь природа – лишь источник, а не союзник.
Движением руки сестра зажгла камень посоха, и он вспыхнул ледяным огнем.
– Вы должны уйти, – настойчиво сказала она. – Оставьте этот лес.
Люди задумчиво повернули головы, оглядывая срубленные деревья. Сколько жизней… Сегодня мы пришли слишком поздно.
– Уходите, – повторила сестра, и камень стал ярче. – Прочь!
