Операционная Московского Нейроцентра «Орион» была окутана стерильным холодом. Голографические мониторы отбрасывали голубоватое сияние на лица хирургов. В центре, на столе, лежал молодой астронавт — череп раздроблен после неудачной стыковки с орбитальной станцией. Шансы на выживание — меньше девяти процентов.
Доктор Эмилия Субботина стояла над ним, руки в перчатках двигались с привычной точностью. Ей было тридцать два, но в глазах уже сквозила усталость человека, который слишком часто видел, как космос забирает жизни.
— Давление падает! — резко выкрикнула ассистентка Лиза. — Доктор, нано-роботы не успевают!
Эмилия не ответила. Её пальцы танцевали над голографическим интерфейсом, направляя микроскопических помощников в повреждённые ткани мозга. Она была лучшей. Самой лучшей в 2147 году. Но сегодня что-то было не так.
В воздухе повис странный запах — озон, словно перед сильнейшей грозой. Хотя операционная была полностью герметичной.
Внезапно лампы мигнули. Раз. Другой. Затем всё помещение заполнилось низким, вибрирующим гулом. Стены задрожали, будто само здание решило вздохнуть.
— Что за… — начала Лиза, но договорить не успела.
В центре операционной воздух искривился, как раскалённый асфальт в летний зной. Появился вихрь — идеальная спираль из ослепительного света и абсолютной черноты. Он рос стремительно, засасывая в себя всё: инструменты, бумаги, даже капли крови, парящие в воздухе.
Ассистенты в панике бросились к выходу. Лиза закричала.
Эмилия же, вместо того чтобы бежать, сделала шаг ближе.
Сердце колотилось где-то в горле. Она знала этот феномен. «Временной разлом». Те самые аномалии, над которыми работал её отец Виктор Субботин, прежде чем двадцать лет назад исчез без следа. Все считали его эксперименты безумием. Мифом.
Но сейчас миф пожирал её операционную.
— Если это разлом… — прошептала она, — то я должна понять, как его стабилизировать.
Она протянула руку. Пальцы коснулись края вихря — и мир взорвался.
Боль была ослепительной. Тело Эмилии словно разорвали на миллиарды частиц и швырнули сквозь туннель из звёзд, эпох и криков. Перед глазами мелькали картины: пылающие пирамиды, города, превращённые в руины, космические бури, где звёзды рождались и умирали за секунду. Её разум кричал от перегрузки. Время потеряло смысл.
А потом — удар.
Она рухнула на холодный металлический пол, судорожно хватая ртом воздух. В ушах звенело. Перед глазами всё плыло.
— Кто ты, чёрт возьми, и как ты оказалась на моём корабле?! — прогремел грубый мужской голос совсем рядом.
