База «Рамон», пустыня Негев, Цервия.03:12, 15 марта 2050 года.
Воздух над авиабазой дрожал от напряжения.
Генерал Йонатан Бар-Ам стоял в центре ситуационного центра, вкопанного в известняк на сорокаметровой глубине. Стены из армированного бетона, покрытые слоем свинца и графита, гасили любые попытки прослушивания. Здесь, в сердце пустыни, пахло озоном от сотен работающих экранов, кофеином и страхом. Страх был невидимым, но Бар-Ам чувствовал его так же отчётливо, как вибрацию турбин над головой.
— Семь минут до часа «Ч», — голос оператора системы управления воздушным движением прозвучал ровно, без эмоций. Таков был протокол.
На главной голографической панели, занимавшей всю восточную стену бункера, горели 142 красные точки. Цели. Ядерные объекты Хорасанской империи, ракетные шахты в горах Загрос, командные бункеры под Тегераном, центры управления беспилотными флотилиями. Всё, что десятилетиями выстраивал аятолла Рахим Ширази, должно было превратиться в радиоактивный пепел в течение следующих сорока пяти минут.
Бар-Ам потёр переносицу. Он не спал семьдесят два часа. С того момента, как премьер Элиэзер Шарон вызвал его в «Канцелярию» и сказал: «Йонатан, хватит ждать. Они на пороге. Мы бьём первыми».
— Данные по целям подтверждены? — спросил Бар-Ам, не оборачиваясь.
Мириам Голан, глава «Канцелярии», стояла в трёх шагах позади. Она всегда держалась на расстоянии вытянутой руки — привычка полевого агента, которую не смог стереть даже директорский кабинет. Её серый костюм был безупречен, но под глазами залегли тени.
— Восемь независимых источников подтверждения, — ответила она. — Спутниковая разведка Федерации, агентурная сеть в Кум, сигналы «Орлиного глаза», перехват квантовой связи. Ширази готовится к подписанию финального протокола. Через сорок восемь часов у них будет боеголовка на носителе.
— Агент «Нимрод» всё ещё на месте?
Голан кивнула.
— Он подтвердил: Ширази лично прибудет в командный бункер под Тегераном в 04:00 по местному времени. У нас будет окно в двадцать минут.
Бар-Ам наконец повернулся. Его лицо, обветренное сотнями боевых вылетов, сейчас было непроницаемо, как гранит.
— Двадцать минут, чтобы обезглавить империю, которая строилась тридцать лет. Ты уверена в «Нимроде»?
— Я уверена в его ненависти, — холодно ответила Голан. — Он потерял семью в резне в Мешхеде в сорок седьмом. Этого достаточно.
На пульте загорелся зелёный индикатор. Оператор связи, лейтенант с аккуратным ёжиком чёрных волос, повернулся на кресле:
— Генерал, премьер на линии.
