Уже третий.
Бастиан аккуратным движением накрыл ладонью остекленевшие глаза молодого оленя. На шее зверя зияла рваная рана, но причиной смерти была не она — слишком быстро, слишком чисто.
Он знал этот почерк.
Вот только гиан в этом лесу быть не должно. Не сомневался: это была работа гиан.
Он сам позаботился о том, чтобы Поющий лес опустел. Непокорных и наглых — убил, остальные исчезли сами. Осталась лишь старуха — да и та была слишком слаба, чтобы сотворить подобное.
— Вот же чертовы твари… — выругался сквозь зубы и сплюнул на землю.
Лес не любил вмешательств и торопился восстановить исходный порядок.Он обошёл тушу, выискивая следы, но дождь смыл всё, что могло стать зацепкой. Серебрящаяся от влаги трава примята лишь там, где он сам недавно ступал, да и та уже норовила подняться обратно, жадно впитывая воду.
— Тц-тц-тц… — задумчиво поцокал языком, вновь осматривая рану. Мысли крутились быстро, сбивчиво, но дельная среди них была только одна — и она ему не нравилась.
Ноги уже кололо иголками от долгого сидения. Похлопал ладонями по затёкшим бёдрам и поднялся.
Придётся всё-таки наведаться к старухе.
Мысль не вызывала ни капли энтузиазма, однако другого выхода он не видел.
Водрузив мёртвого оленя на наскоро сооружённые носилки из еловых лап, Бастиан стал пробираться сквозь чащу, углубляясь в Поющий лес. Не зная дороги, отыскать пещеру старухи было бы невозможно, но он ходил этими тропами не раз — пожалуй, единственный из охотников, не боявшийся её чар.
Носилки то и дело цеплялись за коряги, кочки и выступающие корни, замедляя шаг и распаляя раздражение.
— Расслабься, корявый. Я ж на твоей стороне, — буркнул он вполголоса.
Заявление было лукавым. На стороне леса Бастиан не был — разве что в лесу. Во всём остальном их мнения с местной флорой и фауной сходились редко.
Лес не ответил. Но коряги под ногами будто стали попадаться чуть реже. Бастиан усмехнулся.
К пещере он добрался уже к закату.
— Не стой столбом, давно тебя жду, — сиплый старческий голос гулко отразился от каменных стен.
Он с облегчением сбросил тушу на землю и шагнул в темноту. Огоньки тут же вспыхнули по периметру пещеры, освещая неровные стены. Старуха поморщилась.
— Никак без своих фокусов не можешь, а?
Она пожевала сухими губами, втянула носом воздух — и взгляд тут же оживился, метнувшись ко входу, туда, где остался олень.
— Сначала услуга, потом оплата, — Бастиан одним движением загородил выход.
— Кто ж так дела ведёт, милок?!
— Я веду.
В серых глазах сверкнула молния — а может, то был лишь отблеск огня.
— То-то я и гляжу, только со мной у тебя и ладится, — проворчала старуха. — Никто другой с тобой и знаться не хочет, болван неотёсанный. Чего у тебя? Выкладывай.
