Сколько себя помню, никогда не любила чёрный цвет — но он неотъемлемая часть моей сущности. Если бы мне позволили выбирать, я бы без колебаний выбрала красный. Этот цвет идеален, он мне идёт, но увы… Моё мнение никого не интересует.
Особенно в моей семье.
Всем заправляет отец. А он — ярый приверженец традиций. И никто не смеет ему перечить: ни я, ни мои братья, ни даже мой дядя, младший брат отца. Слово главы семьи — приказ. Ослушаться — невозможно.
Как и сегодня…
Несмотря на то, что я находилась на другом конце планеты и работала в поте лица, поступил приказ отца: незамедлительно явиться в семейный особняк. Причём не только мне, но и всем остальным членам семьи.
Для большинства существ такой семейный сбор — радость. У обычных людей в такие дни празднуют памятные события: дни рождения, свадьбы, Новый год или Рождество. В каждой стране и культуре — свои поводы для тёплых семейных встреч. Но только не в моей…
В последний раз я была здесь более семидесяти лет назад и с трудом могу припомнить хоть одно событие, которое можно было бы назвать «приятным» или хотя бы «весёлым». И на то есть причина…
Пока я шла к особняку по кирпичной дорожке, меня окружил родной, привычный с детства аромат: концентрированная смесь земли, сырости и тонкой сладковатой ноты красного цветка Ликорис.
Ликорис здесь цвёл всегда, сколько я себя помню. И никогда не увядал, хотя над особняком никогда не всходило солнце — только ночь, вечный спутник. При каждом шаге я слышала звонкий стук каблуков, отдававшийся эхом над огромным кладбищем, которое окружало особняк. В детстве мне это казалось пустой тратой земли. Сейчас я уже не замечала ни надгробных крестов, ни плит с давно стёршимися надписями.
Когда я подошла к особняку, оттуда уже доносились голоса. Кто-то из семьи прибыл раньше меня — неудивительно, учитывая, какое расстояние пришлось преодолеть мне.
Я остановилась перед массивной двустворчатой дверью из чистого чёрного железа. По бокам входа застыли две злобные горгульи, охраняющие покой. А на самой двери, словно предупреждение для смертных, была выгравирована Смерть: скелет в плаще с косой в руках.
Глядя на это изображение, я не сдержала раздражения и громко цокнула языком.
– Отец так и не убрал это убожество… — вздохнула я и уже потянулась к ручке, как дверь неожиданно открылась сама.
На пороге появился отполированный до блеска скелет в чёрном смокинге. Он вышел мне навстречу и приветливо поклонился, звонко щёлкнув челюстью.
– Здравствуй, Оскар. Я дома, — поздоровалась я, наблюдая, как наш дворецкий распахивает передо мной дверь. — Хорошо поживал всё это время?
