Глава 1. Возвращение в тишину
Ключи звякнули в замке, и этот звук показался Вере чужим, слишком громким для дома, который три месяца ждал её в полной неподвижности. Дверь подалась со вздохом, словно ей было тяжело впускать хозяйку. Вера перешагнула порог и замерла.
Внутри пахло пылью, старой древесиной и чем-то сладковато-тревожным, возможно, тем самым «запахом ушедшего человека», о котором пишут в романах, но который невозможно описать словами. Солнце, пробивавшееся сквозь грязные окна, рисовало на полу длинные серые прямоугольники.
Вера была высокая, с правильными словно вырезанными скульптором чертами лица. Тёмные волосы, собранные в низкий пучок, открывали тонкую шею и линию скул, которые в этом свете казались особенно мягкими. Ей было тридцать четыре, но в ней угадывалась двойная жизнь: при первом взгляде она кажется женщиной, застывшей в возрасте поздней юности, однако при более внимательном рассмотрении в чертах проступает усталость, словно она прожила на десять лет больше, чем отмечено в паспорте. Одежда — свободный чёрный свитер, узкие джинсы, грубые ботинки — говорила о том, что она не собиралась здесь задерживаться. Но сумка, которую она поставила на пол, была полна вещей на неделю.
— Ну вот, — произнесла она вслух, и голос прозвучал сухо, как шелест бумаги. — Я вернулась.
Никто не ответил. В комнате было пусто, но казалось, что стены слушают.
Вера прошла через гостиную, касаясь пальцами спинки дивана, книжного шкафа, подоконника. Везде лежал тонкий слой пыли, как пепел. Она остановилась у фотографии на каминной полке: они с мужем Кириллом на побережье. Он обнимает её сзади, она смеётся, ветер развевает её волосы. Таким она его помнила тёплым, живым, с вечно растрёпанными русыми волосами и глазами, в которых плясали бесенята. Теперь эти бесенята потухли, а вместе с ними и он сам.
— Зачем ты оставил мне этот недостроенный кошмар? — Спросила она у фотографии.
Фотография молчала.
Вера поднялась на второй этаж. Лестница скрипела под её шагами каждый скрип отдавался в висках. Она открыла дверь спальни и вошла, не включая свет. Шторы были задёрнуты, но сквозь щель пробивался мутный луч, освещая край кровати.
Кровать была заправлена. На подушке ещё лежал след от головы вмятина, которую Кирилл оставил в последнюю ночь перед отъездом в ту самую командировку, из которой не вернулся. Вера подошла, села на край матраса, провела рукой по прохладной ткани. Ей показалось, что она чувствует его запах — одеколон, кофе, табак. Или это играло воображение, отказывавшееся смиряться с реальностью.
