«При дневном освещении и солнечной погоде в помещении морга Центрального управления сыскного агентства г. Ингойя произведено исследование трупа госпожи Снелауг, тридцати двух лет, для определения причины смерти и ответов на вопросы, указанные в постановлении…
Заключение: смерть госпожи Снелауг наступила в результате…»
От писанины меня отвлек быстрый стук в дверь. Я подняла голову, однако гость не стал дожидаться разрешения.
– Привет! – с порога жизнерадостно воскликнул инспектор Эринг. Бросил взгляд на прикрытое простыней тело и, поморщившись, притворил за собой дверь. – А, госпожа Снелауг! Что там?
– Не знаю, обрадует тебя это или огорчит, – усмехнулась я. – Это не твой случай. Выраженный поздний токсикоз беременных и осложнения при родах, повлекшие септический послеродовой метротромбофлебит с тромбозом артерий и обширными участками некроза миометрия.
Диагноз я выдала на одном дыхании, предвкушая реакцию Эринга. Моих ожиданий он не обманул: скривился так по-детски обиженно, что я едва удержалась от улыбки.
– А по-человечески? – жалобно спросил он, поднимая брови «домиком». Подтянул к себе стул, уселся задом наперед и оперся подбородком о сложенные кулаки.
– Разве я говорила по-хельски? – «удивилась» я, потом смилостивилась: – Причиной смерти послужил острый сепсис. Проще говоря, первые роды, сильные разрывы промежности, заражение крови. Понятнее?
– Ага, – кивнул Эринг. – Значит, муж не при чем?
– При вскрытии не обнаружено следов насильственности смерти, – пожала плечами я, откладывая ручку. – Поздние первые роды, вот и все.
– Ладно! – Эринг вдруг просиял улыбкой и пружинисто вскочил на ноги. – Госпожа доктор, позвольте пригласить вас на обед!
– Опять сплетничать будут, – вдохнула я, тщательно моя руки.
Жаль, на душ начальство не расщедрилось. Хоть амулеты против запахов в морг купили, иначе было бы совсем грустно.
– Да ну их! – отмахнулся Эринг. – Думаешь, люди не замечают, что я иногда у тебя ночую? И я сегодня приду, ладно?
– Что, опять?
– Ну да, – подозрительно легкомысленно подтвердил Эринг, – ты же не против?
– Не против, – согласилась я, расстегивая рабочий халат. На такие отношения местные смотрят косо, да Хель[1] с ними! – Слухом больше, слухом меньше.
– Готова? – с надеждой спросил он, когда я накинула легкое трикотажное пальто (в Ингойе даже летом прохладно) и взяла сумку.
– Почти, – улыбнулась я, игнорируя подставленный локоть. Поправила галстук, который Эринг по давней привычке ослаблял, едва зайдя в свой кабинет. И велела полушутя: – Причешись, а то о нас невесть что подумают!
