(Место действия: затемнённая комната.
Время: безвременье.)
Сначала был не свет.
Свет приходит потом, когда уже есть кому смотреть и есть на что.
А до света была просто готовность — как натянутая струна, которая ещё не знает, что такое звук, но уже не хочет быть просто жилой. Эта готовность не имела имени, потому что имена требуют языка, а язык требует губ, а губы требуют плоти, а плоть — это уже результат, а не начало. Но если очень нужно назвать её хоть как-то, назовём: VERO.
Не частица. Не волна. Не поле в том смысле, в каком физики чертят мелом на доске.
VERO — это шёпот, который остаётся, когда всё остальное замолкает.
Это «да» без «нет», потому что «нет» ещё не изобрели.
Это способ быть, не занимая места.
Представьте, что вы закрыли глаза и пытаетесь вспомнить лицо человека, которого никогда не видели. Вот это усилие — чистое, беспредметное, не отягощённое надеждой на успех — и есть VERO в его изначальном состоянии. Оно не ждёт результата. Оно и есть результат.
Но так не может длиться вечно. Не потому что вечность конечна, а потому что быть — значит меняться, а меняться — значит однажды споткнуться о собственную тень. И вот одна VERO, ничем не отличимая от других, вдруг замедляет свою внутреннюю пульсацию. На долю тона. На ширину атома. На ту невыносимо малую величину, которая отделяет сон от пробуждения.
Этого достаточно. В ткани возникает складка. Складка хочет расправиться. Она ищет другую такую же — и находит.
Они сплетаются мантиями, пытаясь восстановить утраченную гладкость. Но в месте их встречи рождается напряжение, которого раньше не было. Это напряжение мы потом назовём гравитацией. А пока у него нет названия, есть только смутное, почти невыносимое ощущение: «Меня касаются. Я отдельно».
Так начинается время. Так начинается пространство. Так начинается всё.
И где-то там, в бесконечно далёком будущем этой первой складки, девочка по имени Анна стоит на пороге архива и смотрит на дагерротип, не зная, что смотрит на собственное рождение. А где-то ещё дальше, уже за пределами её жизни, человек, которого она никогда не узнает, читает эти строки и чувствует, как что-то внутри него — какая-то крошечная VERO, уставшая стоять в очереди к центру Земли — вдруг вздрагивает и на секунду перестаёт весить.
Это не начало истории. Это начало слушания.
Потому что всё уже было сказано — ещё до того, как появились слова.
Просто нужен был тот, кто согласится стать ухом. И этим ухом стала она.
А теперь — вы.
