Никита давно заметил: время перестало вести себя странно.
Оно больше не тянулось, не сжималось, не отзывалось на его мысли. Утро приходило тогда, когда должно было, вечер – без задержек, дни сменяли друг друга спокойно и даже скучно. Иногда он ловил себя на этом ощущении – скуке – и каждый раз слегка улыбался. Когда-то он мечтал именно о ней.
Он сидел на кухне, глядя, как за окном медленно оживает город. Кто-то внизу выгуливал собаку, машина с включённым поворотником слишком долго не решалась тронуться с места, в соседнем доме кто-то распахнул окно и выпустил наружу запах жареного хлеба. Всё было слишком настоящим, чтобы сомневаться.
Лиза ещё спала. Он слышал её дыхание – ровное, спокойное, без тревоги. Это было самым надёжным доказательством того, что он здесь. Не где-то между, не раньше и не позже, а именно здесь, в этом утре, которое не требовало от него решений.
Раньше в такие моменты он непроизвольно прислушивался к себе: А если сейчас? А если попробовать?
Теперь – нет.
Мысль о возвращении в прошлое казалась не просто опасной или неправильной. Она казалась… нелепой. Как попытка снова стать тем, кем он уже не был. Он знал: то, что с ним происходило раньше, больше не повторится. Не потому что он запретил себе. А потому что что-то закрылось.
Как закрывается дверь, за которой осталась комната, в которую ты больше не вернёшься – даже если очень захочешь.
Он допил остывший кофе и поставил кружку в раковину. День обещал быть обычным. Встреча с отцом ближе к вечеру, потом, возможно, прогулка. Может быть, друзья заглянут – Настя писала вчера, что хочет выбраться куда-нибудь за город в ближайшие выходные.
Жизнь складывалась. Без усилий. Без вмешательств.
Никита поймал себя на том, что больше не вспоминает прошлое так, как раньше. Оно не тянуло его назад, не требовало исправлений. Оно стало чем-то вроде старого дома, мимо которого ты проходишь и думаешь: я там жил. Не больше.
Он вышел из квартиры и закрыл за собой дверь. Лифт ехал долго, застревая на этажах, и Никита впервые за много лет не раздражался. Он просто стоял, прислонившись к стене, разглядывая своё отражение в потускневшем зеркале.
Лицо было знакомым. Чуть уставшим, но спокойным. Никаких следов того, кем он был раньше.
Когда двери лифта открылись, Никита сделал шаг вперёд – и на мгновение замер.
В стеклянной поверхности напротив он увидел движение. Не резкое, не пугающее – просто чьё-то отражение, которое не совпало с его жестом. Как будто кто-то сделал шаг чуть позже. Или чуть раньше.
Никита моргнул.
