Седьмое небо
«Я потерял себя в турбулентности, но обрёл нового. Того,
кто знает, что небо — это не только полёт, а ещё и выбор»
(Из дневника Лёхи)
1
.
Падение
Самолёт вошёл в зону турбулентности. Слабая болтанка не вызывала опасений; я сосредоточился на скорости, держа её в заданном диапазоне. «Говорит диспетчер…» — звук оборвался. Самолёт резко качнуло, нас бросило на три эшелона вниз. В наушниках — треск, бешеная пульсация аварийных датчиков, пронзительные сигналы. Я пытался выровнять ситуацию, не понимая, где второй пилот. Чёрт, что происходит?
Вдруг всё стихло — мёртвая тишина и тьма. Я падал в пустоту.
Резкий звон. Открыл глаза. Опять этот кошмар.
Сердце бешено колотилось. За всю работу пилотом ничего подобного со мной в реальности не происходило. Укутавшись в халат, я сел в кресло. Три часа ночи. Собранный чемодан стоял у двери.
Меня направили в «Заслон»: «Ребята там толковые, разберутся — как-никак передовой край науки». Я надеялся. Я люблю летать. То первое чувство полёта притупилось, но переросло в любовь к делу, в уверенность в верности выбранного пути. Я послушал отца, пошёл в авиацию и за это ему благодарен.
Из-за плохого самочувствия меня временно отстранили от полётов. Один симптом нанизывался на другой, ввергая меня в панику, а врачей — в недоумение. Обследования не давали понимания причины происходящего.
Проклятый озноб опять побежал под кожей оравой мелких жалящих муравьёв. Пытаясь прийти в себя, я потёр лицо, провёл рукой по коротко стриженым волосам — между пальцев остался приличный клок.
— А вам-то чего не хватает? — сказал я себе. — Только не доставало ещё и облысеть.
Я заварил кофе. Темнота комнаты успокаивала. Мысли тянулись вязко. В «Заслоне» увижусь с Анастасией — мы не встречались давно. Она хвасталась проектом, который публично не заявляли, искали добровольцев. Может, я подойду?
На работе ясно дали понять: если не разберусь с тем, что со мной происходит, о полётах придётся забыть. Не бросят, пристроят к бумажкам, но меня это не устраивало.
Надо вызывать такси. Пора.
2.
Вокзал
На улице властвовал дождь со снегом. Ветер швырял холодные липкие мокрые снежины под невероятным углом, стараясь набить ими всё до отказа.
— Ну и погодка! — приветствовал меня таксист. — И охота вам ехать?
— Согласен, погода не лётная.
Если бы он знал, насколько эта погода вместе с ознобом меня доканывала.
— Ничего, сейчас домчим в лучшем виде. В это время дороги свободные, вот чуть попозже будет да, история, — продолжал таксист. Его лёгкое отношение к происходящему и приятная атмосфера в машине убаюкали мою тревожность. Я и не заметил, как показались огни вокзала, отражавшиеся в лужах, создавая впечатление многократного увеличения и без того внушительного строения.
