За иллюминатором показались камни Михельсона — торчащие из воды скальные глыбы, загаженные бакланами и украшенные пестрыми сардельками: греющиеся на солнце ларги[1] лениво провожали заповедную шхуну черными бусинками глаз.
Сашка не спеша поднялся и вышел на открытую палубу, не желая пропустить волшебный момент, когда свинцовая зыбь залива Посьет сменится изумрудной гладью бухты Западной. Вот, казалось бы, за время работы в Дальневосточном морском заповеднике он сотни раз проходил через эту неуловимую глазом черту, но так и не смог привыкнуть, и сейчас вновь с нетерпением жениха в преддверии первой брачной ночи ожидал этого чуда. За бортом морская зыбь сменилась мелкой рябью — это шхуна вошла в «тень» острова Фуругельма, прикрывшего ее от восточного ветра. Качка прекратилась, судно заскользило по водной глади, а Сашка, опершись на леер и слегка перевесившись через борт, жадно вглядываясь в пучину.
— Стриж! — зычно рявкнул из рубки Борисыч — сухощавый, прожаренный до черноты морским солнцем, невысокий, лысеющий мужик лет сорока, вечно небритый балагур и весельчак (если только дело не касалось его драгоценной шхуны), а по совместительству шкипер данной посудины, гордо поименованной «Сивучем». — Успеешь еще на завтрак к крабам попасть! Отойди от борта, рыбий потрох, а то кто будет мою ласточку разгружать? И так своими канистрами всю палубу мне изгадили!
Сашка выпрямился и успокаивающе помахал рукой, не снисходя до ответа. Борисыч поворчит, поворчит и перестанет, а тут, можно сказать, первый момент свидания с возлюбленной после месяца разлуки!
Александр Семенович Стриженко, а в обиходе просто Стриж или Сашка, невысокий чернявый парень, с двумя неоконченными высшими образованиями и срочной службой за плечами, возвращался из первого на новой работе отпуска. Ездил в Иркутск к матери с отчимом. Те недостроенный коттедж в пригороде прикупили, вот и пришлось ехать, помогать достраивать, к зиме готовить. Работы было не так чтобы и много, и, на взгляд Сашки, проще и дешевле было бригаду молдаван нанять, благо после «Румынской весны» их множество по Сибири мыкалось в поисках подобного не слишком квалифицированного заработка, чем тратить деньги на билеты и рушить его романтические планы на отпуск. Но отказать матери было как-то неправильно, пришлось ехать, учиться на собственных ошибках, стелить ламинат, клеить обои, монтировать отливы… А мог бы с Ленкой на Попова укатить, там для сотрудников с семьями очень соблазнительные скидки на проживание в глемпинге[2] на берегу лучшего городского пляжа. Глядишь, и личная жизнь бы наладилась, а так…
