Глава первая. Крышка гроба
Дверь закрылась за мной. Звук такой, будто я захлопнул крышку гроба.
Я стою посреди комнаты. Комната номер четыреста пять. Второй этаж. Аддисон-апартментс. Мой новый дом.
— Ну, — говорю я пустоте. — Привет.
Мне никто не отвечает. И не ответит. Наверное, никогда и не отвечал.
Оглядываюсь. Розовые обои в цветочек. Серьёзно? Кто вообще клеит розовые обои в цветочек? Наверное, тот, кто ненавидит всех, кто сюда заселится. Или тот, у кого совсем нет вкуса. Или оба варианта сразу. Я ставлю на второе.
Кидаю чёрный пакет на кровать. Кровать скрипит. Жалобно так. Будто говорит: «Пожалуйста, не садись на меня, я старая». Я не сажусь. Пока.
В пакете — всё моё богатство. Три футболки. Чёрная, серая и снова чёрная. Пачка бинтов — без них никак. Зубная щётка. Мамина фотография. И полпачки растворимого кофе, который просрочен ещё год назад. Я всё равно его выпью. Когда будет совсем плохо.
— Элитный набор, — бормочу я. — Для элитного жильца.
Снимаю гитару с плеча. Ставлю в угол, к стене. Моя единственная дорогая вещь. Она звучит правильно. Только когда на ней играет кто-то другой. Сам я давно не играл. Боюсь, что струны порвутся. Или что-то во мне.
---
Глава вторая. «Сдохни»
Подхожу к окну. Провожу пальцем по подоконнику — палец становится серым. Пыль. Грязь. Жизнь предыдущих жильцов, которую никто не удосужился стереть. Поднимаю голову. На той стороне комнаты, прямо над дверью, кто-то нацарапал гвоздём: «Сдохни».
— Мило, — говорю я. — Очень гостеприимно. Прямо чувствую себя как дома.
Сажусь на кровать. Матрас продавливается так сильно, что моя задница почти касается пола. Смотрю в пустую стену. Белую. Грязную. Слепую.
И вдруг я улыбаюсь.
Нет, не потому что смешно. А потому что страшно. Потому что если сейчас не улыбнуться — я начну плакать. А плакать в первый день на новом месте — это слабость. А слабость я не могу себе позволить. Не здесь. Не сейчас.
---
Глава третья. Голос за стеной
За стеной что-то падает. Тяжёлое. Будто кто-то сбросил с полки штангу. Или тело.
— Старуха, — вспоминаю я слова консьержа. — За стенкой старуха живёт. Глухая, злая и одна.
Встаю. Подхожу к стене. Прикладываю ухо. Краска холодная. Шершавая. В палец впивается заноза, но я не отдёргиваю руку.
Тишина.
Ни шагов. Ни дыхания. Ничего. Абсолютная, высасывающая тишина.
— Может, показалось, — шепчу я.
За стеной кто-то смеётся. Тихо. Так тихо, что я не уверен — это вообще был смех? Или просто трубы скрипят? Или ветер в вентиляции?
Но трубы не скрипят два раза подряд. Одинаково. Как заевшая пластинка. Как кто-то нажимает на одну и ту же клавишу пианино в пустой комнате.
