– Анна! – разнесся по замку рев, от которого задрожали хрустальные люстры и испуганно пискнули фамильные гоблины в нишах. – Анна, чтоб тебя демоны разодрали! Я же все равно найду тебя! Анна!
Я весело хмыкнула, зарываясь поглубже в куст ластении розоватой – этот гадский куст, между прочим, стоил целое состояние, потому что цвел только раз в столетие и пах так, что у любого эльфа-парфюмера случился бы оргазм. Но мне было плевать на его цену. Я мысленно скрутила фигу – самую наглую, с тремя загогулинами – и прижалась спиной к теплому мрамору фонтана. Ори, ори, женишок мой ненаглядный, герцог Третий Небесный, между прочим. Все равно не найдешь. У меня сильные магические амулеты – дедушкин артефакт Невидимости и браслет, краденый у самой королевы теней. Да и вообще…
Что «вообще», я додумать не успела, потому что в следующую секунду герцог, видимо, активировал поисковое заклинание — и воздух вокруг меня наполнился запахом жженой корицы и его фирменным рычанием, от которого у меня внутри все сладко сжималось. Я уже открыла рот, чтобы рявкнуть ему в ответ что-нибудь этакое, с искорками, чтобы засмущался и отстал, как вдруг…
Проснулась.
В своей кровати.
Обычной, скрипучей, с пружиной, которая вечно впивалась в поясницу. С одеялом, которое я купила на распродаже в дурацком супермаркете, – оно изображало клетчатого мишку, но мишка уже выцвел и походил на больного барсука.
И теперь уже я выругалась. Не хуже герцога. Даже, пожалуй, цветистее, потому что земной словарный запас у меня был богаче магического, особенно после восьми лет работы в отделе кредитных задолженностей.
– Твою же мать… – прошипела я, пиная ногой сбитое одеяло. – Нет, ну почему? Почему?!
Угу. Снова. Во сне.
Восемнадцатилетняя, наглая, с осиной талией и роскошными волосами, за которые в моем мире отвалили бы состояние на черном рынке париков. Невеста самого завидного жениха трех королевств – и я сбегаю от него прямо перед свадьбой, потому что он слишком красивый и самоуверенный, а я хочу сначала попутешествовать по долинам драконов и напиться эльфийского нектара с гоблинами.
Нет, чтобы наяву.
Уж я бы показала ему, тому красавчику с пронзительными серебряными глазами и челюстью, которая могла бы резать броню. Я бы ему устроила пляски с бубнами! Я бы его заставила ползать на коленях и умолять меня выйти за него, а потом встала бы, гордо вскинула подбородок и сказала: «А вот фиг тебе, герцог! Иди, поухаживай сначала, веков пять».
Увы и ах. Это был только лишь сон.
Красочный, не спорю: с запахами, с ощущением мокрых листьев на лице, с дрожью в коленках от близкой погони. С моей нахальной тезкой, тоже Анной, только там – Анна-Эстель, нахальная ведьма, разбойница и гроза всех придворных интриганов. А здесь – просто Анна, тридцать два года, паспорт, две ипотеки и хроническое одиночество.
