Пролог. Пыль за бархатной портьерой
В Большом зале приемов пахло воском, пылью и старыми духами старой княгини Ратирки. Семилетний принц Элиан должен был сейчас сидеть на уроке географии с вечно сонным магистром Витом, но география — это скучные карты, а под тяжелыми складками бордовой портьеры в углу прятаться было весело. Почти как в сказках про лесных разбойников, которые няня читала ему перед сном.
Элиан думал, что взрослые только и делают, что пьют чай из крошечных чашек и говорят о налогах. Но старая княгиня сидела не за столом. Она стояла посреди зала, прямая как палка, хотя спина у нее давно превратилась в вопросительный знак. А рядом с ней клубилось нечто темное.
Ведьма была похожа на ворону: вся в черном, со сморщенным лицом, похожим на печеное яблоко. От нее тянуло сыростью подземелья и жженым сахаром. Принц затаил дыхание, втянув голову в плечи. Сказано же было сто раз: ведьмы крадут непослушных принцев и варят из них суп для драконов. Элиан замер, надеясь, что его атласная туфелька не торчит из-под тяжелой ткани.
— Красота требует жертв, моя дорогая Аграфена, — прокаркала ворона-ведьма. Голос у нее был сухой, как осенние листья. — Твоя дочь плоска, точно доска от старого забора. Ни один жених не посмотрит дважды. Ей нужна стать богини, чтобы удержать то, что принадлежит вам по праву крови.
Старая княгиня кивнула. Ее узловатые пальцы сжимали кружевной платок так сильно, что побелели костяшки.
— Я заплачу любую цену, Мара. Любую. Король обещал мою Ратирку своему сыну. Союз скрепит границу. Но мой мальчик… он пугливый. Он ни за что не пойдет к алтарю с той, кто выглядит простолюдинкой. Ему подавай фарфоровую куклу.
Ведма хрипло рассмеялась, и звук этот прошелся мурашками по спине Элиана.
— Куклу ты получишь. Магия красоты высшего порядка. Кожа — лунный свет, волосы — воронье крыло, глаза — два омута. Мужчины будут падать к ее ногам штабелями. Но жезл мне нужен сегодня. Боевой жезл твоего мужа, который собирает тучи в грозу. Без него твоя дочь останется просто смазливой дурочкой, а я не разбрасываюсь силой.
Слова были взрослыми, непонятными, гулкими. Жезл. Тот самый, огромный, из черного камня, который стоял в королевской сокровищнице под семью замками. Отец говорил, что им можно расколоть гору. Зачем он вороне? Чтобы орехи колоть? Это было бы смешно, если бы не запах гнили, ползущий от подола ведьмы.
Элиану стало страшно. По-настоящему, до дрожи в коленках. Так страшно бывает, когда понимаешь, что пол под ногами внезапно превратился в лед над глубокой рекой. Сказки вдруг перестали быть выдумкой. Сказки оказались злыми, они дышали холодом прямо ему в затылок.
