РВАЧИ. НАСЛЕДИЕ
Глава 1. Двадцать лет спустя
Снег падал так же, как тогда. Двадцать лет назад — и вчера.
Я сидел на крыльце, смотрел на озеро. Лёд треснул, но не растаял — весна приходила сюда поздно, а уходила рано. Мои пальцы онемели. Я давно перестал чувствовать холод. Или просто привык.
— Пап, — Ева вышла с кружкой дымящегося отвара. — Ты опять не спишь.
— Опять.
Она села рядом, укуталась в старую куртку Али. Ей было двадцать. Высокая. Тонкая. С глазами, которые видели слишком много для своего возраста. И с улыбкой, которая появлялась редко.
— Мама проснулась? — спросил я.
— Да. Попросила передать, чтобы ты не сидел на холоде. Сказала, что ты не железный.
— Я уже не железный давно. Я вообще ничего не помню, кроме снега.
Ева усмехнулась. Недолго. Улыбка погасла, как искра.
— Она слабеет, — сказала дочь. — Сильнее, чем говорит.
Я молчал. Потому что знал. Аля умирала. Не от голода, не от активатора — от времени. От того, что мы слишком долго прятались. От того, что тело не бесконечно.
— Ей осталось недолго, — сказал я. — Может быть, месяц. Может быть, неделя.
— Не говори так.
— Зачем врать? Она сама знает. Она всегда знала.
Ева замолчала. Я смотрел на озеро. Вода чернела подо льдом, как открытая рана.
— Ты боишься? — спросила она.
— Чего?
— Остаться одному.
Я не ответил. Потому что боялся. Но не того, что останусь один. А того, что Ева уйдёт. Она была слишком живой для этого снега. Слишком молодой, чтобы сидеть на крыльце и ждать смерти.
— Я не останусь здесь, — сказала она, будто прочитав мои мысли. — Когда мамы не станет… я уйду.
— Знаю.
— Ты не будешь меня останавливать?
— Нет.
— Почему?
— Потому что ты — не я. Ты — её дочь. А она никогда никого не слушала.
Ева улыбнулась. Настоящей улыбкой. Как у Али.
— Я люблю тебя, пап.
— Я знаю.
Мы сидели на крыльце, пока отвар не остыл, а снег не пошёл сильнее. Внутри избушки кашляла Аля. Где-то далеко, за лесом и горами, ждал мир. Тот, от которого мы сбежали.
Он не забыл нас. И мы не забыли его.
Но сегодня это не имело значения.
Сегодня мы были вместе.
Глава 2. Гость из прошлого
На следующее утро Аля не встала.
Она лежала на кровати, укрытая оленьими шкурами, и смотрела в потолок. Её лицо было белым, как снег за окном. Глаза — живыми.
— Ева, — сказала она тихо. — Принеси воды.
Я стоял в дверях, не решаясь войти. Ева подала кружку, поддерживая матери голову. Аля пила маленькими глотками, потом откинулась на подушки.
— Ты сегодня красивая, — сказала она дочери.
— Я всегда красивая, — ответила та с вымученной улыбкой.
— Я знаю. Но сегодня особенно.
Я вошёл. Сел на край кровати. Взял Алю за руку. Шрам на её запястье побелел совсем — почти не видно. Но я помнил каждый миллиметр.
