РВАЧИ. 1% против 99 КНИГА ГОЛОДА И ЛЮБВИ
Пролог. Терминальная стадия
Меня зовут Денис, и я Давила. Нас — девяносто девять процентов. Моя жизнь стоит ровно столько калорий, сколько я произвёл за сегодня. Ни копейкой больше. Мы, Давилы, — фундамент. Серые, одинаковые, питающиеся синтетическим протеином, который пахнет картоном и резиной.
А есть Они. Рвачи. Один процент. Не потому что они умнее, богаче или лучше. А потому что больше активатора нет. Остальные девяносто восемь процентов Давил умерли бы при переходе — сердце не выдерживает. Комиссия скрывает это за формулировкой «естественный отсев». Рвачи — не элита. Они — смертники с расширенными зрачками.
Я видел их только в трансляциях: гладкие, блестящие, с расширенными зрачками. Они жрут настоящую говядину, манго, шоколад. И не просто жрут — выкладывают на обнажённые тела, топчут ногами, сжигают. Чем больше излишеств — тем выше их ранг. Чем больше рвут — тем дольше живут.
Мне двадцать семь. По статистике Давил, я проживу ещё три года. Но три дня назад меня вызвали на Комиссию по Справедливому Перераспределению.
— Гражданин Денис, — сказала машина. — Ваш индекс полезности превышен на 340%. У вас есть право на одну «Вилку».
— Что?
— Вы можете выбрать: пенсию на пять лет или одну попытку стать Рвачом.
Я должен был отказаться. Я Давила. Я — совесть системы.
— Я выбираю второе.
С того момента прошло семьдесят два часа. Я сижу в белом отсеке «Акклиматизация» и жду активатор. Рука дрожит. Это не страх. Это голод. Другой. Животный. Беспощадный. Я хочу рвать. И мне страшно от того, как сильно я этого хочу.
Глава 1. Первый укус
Активатор ввели под язык. Холодная игла. Медсестра с расширенными зрачками даже не посмотрела на меня.
— Через двадцать минут начнёт. Первый раз многих вырубает.
— От чего?
— От счастья. Настоящего. Которого вы никогда не пробовали.
Она вышла. Белая комната сжалась до размеров гроба. Двадцать минут тишины. Потом я услышал своё сердцебиение. Бум. Бум. БУМ.
А потом пришёл запах. Я не знаю, откуда он взялся. В комнате не было ничего — голые стены, пластиковый пол, кресло. Но воздух вдруг стал сладким. Мясным. Солёным. Я вдохнул — и понял, что три года синтетического протеина были не едой. Они были пыткой. Я просто не знал об этом.
Желудок скрутило узлом. Слюна заполнила рот так быстро, что я чуть не захлебнулся. Дверь открылась. За ней был зал.
Я плохо помню следующие три часа. Всё — как в тумане. Помню, как упал на колени перед мясом. Настоящим. Кровавым. Ещё дышащим. Помню, как рвал зубами. Как горячие струи текли по подбородку. Как я смеялся и плакал одновременно. Как другие Рвачи смотрели и кивали.
