Я сдохну в лесу.
Эта мысль пришла не сразу. Сначала была просто темнота. Потом – боль в затылке, такая, будто кто-то со всей дури огрел меня дверью «КамАЗа». Потом – холод. Промозглый, липкий холод, пробирающий до костей.
Я открыл глаза и увидел небо.
Осеннее, серое, низкое, и сквозь него – голые ветки. Много веток. Я лежал на спине и смотрел вверх, пытаясь вспомнить, какого хрена я тут делаю.
Тело ломило. Каждая мышца ныла так, словно я вчера в качалке решил побыть героем и поднял штангу с весом груженой «Газели». Шея затекла, в ушах звенело, а во рту был такой вкус, будто я час жевал землю. И немного прикусил язык – чувствовался привкус крови.
Приподнялся на локтях и пожалел об этом.
Голова взорвалась фейерверком боли. Перед глазами заплясали белые мухи. К горлу подкатила тошнота – резкая, удушающая. Я зажмурился, переждал, сглотнул горькую слюну и попробовал снова сесть. Медленно. Осторожно.
Я сидел в лесу.
В самом настоящем, дремучем, древнем лесу. Вокруг стояли сосны-великаны, чьи верхушки терялись где-то в облаках. Мох свисал с веток косматыми бородами. Пахло прелой листвой, сыростью и чем-то звериным – острым, мускусным запахом, от которого подсознательно хотелось оглядываться. Где-то каркала ворона – противно, издевательски, будто смеялась надо мной.
– Бред, – сказал я вслух. Голос прозвучал хрипло и чуждо. – Полный, конченый, ёбаный бред.
Я похлопал себя по карманам. Джинсы – порваны на левом колене, в грязи и прошлогодних листьях. Футболка – когда-то белая, сейчас серая от въевшейся земли. Куртка – легкая, осенняя, не по погоде, вся в царапинах от веток. В кармане куртки – ключи от квартиры, зажигалка, полпачки «Винстона» и смартфон.
Смартфон.
Я вытащил его. Экран был разбит вдребезги – от угла к углу паутина трещин. На попытку включить аппарат не отреагировал никак. Ни вибрации, ни писка, ни даже слабой подсветки. Ни искры жизни. Как и я сам.
– Твою мать.
Я попытался встать. Ноги слушались плохо. Левая ступня отозвалась острой болью – кажется, подвернул, когда падал. Или, когда меня сюда закидывало, если верить всей этой херне, которую я читал на досуге.
Стоп.
А что я вообще помню?
Я ехал. Точно. Вечер, пятница, я свалил с работы пораньше, чтобы не стоять в пробках. Начальник косился, но я сделал вид, что не заметил. Плеер воткнул в уши. Светофор, перекресток, я слушал музыку – кажется, «Кино» играло, Цой пел про перемены.
Перемены, блин.
Дождь начинался. Я помню «дворники» дергались по стеклу. Помню фары встречной машины. И тут…
И тут ничего.
Ни хлопка. Ни вспышки. Ни звука удара. Просто – обрыв плёнки. Кадр есть, следующего нет. Темнота. А теперь – вот это.
