Словно в далёком детстве, я решил причаститься варёной сгущёнкой со свежим нарезным по 25 копеек батоном пшеничного белого хлеба.
Нашёл запаутиненные жестяные банки с облезлыми этикетками с ГОСТом и знаком качества СССР, припрятанные моей бабкой в глубину книжного шкафа на случай войны.
Сейчас как раз – тот самый случай.
Ничего не меняется в мире вплоть до стратегических запасов.
Добро остаётся добром, зло – злом, соблазны – соблазнами, зов сердца – "Вечным зовом" по телевизору, который я прилёг посмотреть на диван.
Заснув, я проморгал те заветные 60 минут, когда с огня нужно было снимать кастрюлю с лакомством цвета жевательной карамели "Золотой ключик".
Явь и сны смешались в одно.
Взрывом консервных банок меня выкинуло вместе с деревянной рамой и осколками стекла на чердак соседнего четырёхэтажного дома, который снаружи был окружён ордой в оранжевых жилетах, экскаваторами и КАМАЗами.
Дом готовили к сносу.
От удара морщины на лбу, казалось, отпечатались на дверце рукотворного стенного шкафа.
Кто в его закромах мог схоронить целый клад лыжного снаряжения большой советской семьи образца 1970-ых, словно нашатырём, пропахший нафталином?!
По высоте, цвету и возрасту лыж вполне можно было в духе френологического исследования Франца Йозефа Галля*1 вообразить себе уровень умственного развития и психического здоровья владельцев этого состояния, а вызвав дух Михаила Герасимова**2, воочию разглядеть их счастливые с мороза лица, восстановленные по останкам спортивного инвентаря.
Несмотря на то, что снаружи усиливались крики, а стены начинали дрожать от ударов чугунной чушки, чувство опасности покинуло меня напрочь и вытеснилось желанием примерить антикварные дощечки с креплением типа "защип удлинённой подошвы с приклёпанной к ней металлической пластиной".
Что-то мешало пальцам ног занырнуть и устроиться в ботиночной темноте заветного прошлого.
Рукой я нащупал комок старой газеты, с которым обувь раньше отправляли на летнее хранение, чтобы не теряла формы и не набирала влаги.
Каково же было моё потрясение, когда из любопытства, развернув истлевшую жёлтую бумагу с поплывшим цинковым шрифтом, в спресованной временем целлюлозной складке я обнаружил чёрный лепесток микрофлешки размером в 2 Гигабайта.
Эта находка напрочь вычеркнула из моего сознания спортивно-антропологический азарт.
Я стремительно спустился по пожарной лестнице с противоположной стороны дома, когда фасад его с треском обрушился, увлекая за собой стропила и кровлю – ровно в том месте, где я благоговейно рылся несколько мгновений назад.
