– Итак, господа! Конференцию о древних способах передачи информации объявляю открытой.
Председатель президиума переждал хилую волну аплодисментов и продолжил.
– Сегодня мы заслушаем доклады по теме: "Книга, как рудимент мировой культуры", завтра заседаем в секциях, а потом рассмотрим и другие старинные методы передачи информации.
Зал заседаний заметно оживился, глухо загоготал, завертелись автоматические устройства передачи визуальной информации, и в воздухе над первыми рядами засияло матовое пятно, после взгляда на который мозг рвёт часто повторяющаяся фраза: "Нет бумаги для письма – дорога она весьма". Председательствующий удовлетворенно покачал головой и продолжил свое вступительное слово.
– Как же это мне всё надоело, – прошептал сидящий в президиуме профессор Кузнецов, широко улыбаясь в мерцающий объектив. – И для чего я сюда зарегистрировался?
– Ясно для чего, – ответил профессору также шепотом, и также улыбаясь объективу, другой профессор по фамилии Смит, – икры халявной на банкете отведать, да водки дармовой вволю испить.
– Чья бы корова мычала, – парировал выпад коллеги по президиуму Кузнецов. – Сам такой…
– Ну, уж нет, – ещё шире заулыбался Смит. – Я для науки стараюсь. Помните, какой я доклад сделал на симпозиуме по озеленению Марса? Песня, а не доклад…
– Как же не помнить-то? Весь зал хохотал, когда вы сказали, что елка – это зеленое дерево. Буро-серое назвать зелёным… Это, знаете ли, батенька…
– Бывает. Со всяким бывает, но так удариться лицом в салат, как вы ударились на конференции по проблемам хорового пения в местах лишения свободы, не каждый сможет. Это как же бас девочек не приятен…
– Господа, – грозно цыкнул председатель и скосил очи на президиум, – Вы, что до банкета потерпеть не можете. Там разберетесь, кто есть кто, – и тут же громко вслух представил первого выступающего. – Итак, первым у нас выступит профессор пекинского университета Вон Дон Чан с докладом: "А была ли книга вообще?". Наш китайский друг выдвинул гипотезу о том, что книги – это не древний способ передачи информации, а выдумки шарлатанов, пожелавших запудрить мозги потомкам.
Китайский профессор оперся руками на трибуну и заговорил:
– Все говорят: книга, книга. А была ли эта книга вообще? Где мы её видим? В закрытых экспозициях ведущих музеев да в фильмах с мистическим уклоном. Кто нам сказал, что она пользу приносила? Как может этот источник пыли приносить пользу? Как? Это же нонсенс, господа, нонсенс… А если кто и скажет о пользе книги, то как-то будет всё это туманно и подозрительно. Образы расплывчатые… Ясности-то никакой… Пыльная бумага, буквы на ней… Для чего нужна эта прослойка в системе передачи информации? А может сказки всё это? А то, что в музеях лежит – есть подделки и муляжи?
