Самолёт стал снижаться. В иллюминаторе проплывали разноцветные квадраты полей, тёмные пятна лесных массивов, узенькие ленты дорог. Мы приближались к столице. Алёна с Ваней мирно посапывали на сиденьях передо мной, на соседнем месте спала Татьяна. Я не устал и весь путь просидел, глядя в иллюминатор. Наконец мы снизились настолько, что стал хорошо виден город и бешеная суета вокруг.
Вертолёты сбрасывали на землю напалм, горели леса и луга. Ближе к окраине города цепью шли бульдозеры, за ними трактора с цистернами. Метр за метром они опрыскивали землю. На востоке такие процессии протянулись на километры. Они уничтожали всё живое. Но самое удивительное – это серая полоса, обрамляющая столицу.
"Начали строить стену!" – догадался я. Несколько дней назад Иван сказал, что люди возведут себе бетонную тюрьму, но при взгляде на масштаб действий внизу я чувствовал не уныние, а гордость! Гордость за человечество! Весь мир ополчился, но мы не опускаем руки и сражаемся! Я хотел скорее приземлиться, чтобы принять участие в этой борьбе. Вся моя жизнь, кадетское училище, служба в милиции готовили меня к этому дню. Я желал всё и сразу: ехать на одном из бульдозеров, ставить стену, патрулировать улицы, избавляясь от последних остатков нечисти, ещё таящейся в уголках. Всё, до чего дотянутся мои руки, зудящие от нетерпения.
Я устал убегать. Мне хотелось встряхнуть эту наглую мать-природу за грудки и сказать: "Я здесь, я живой, и мы со всей этой силой у стен города в очередной раз покажем тебе, как умеет бороться человек, загнанный в угол!"
Вот самолёт мягко качнулся, останавливаясь, и я принялся будить друзей. Они, ошалевшие после сна, никак не могли прийти в себя, копошились на сиденьях и зачем-то приводили в порядок одежду. Это было выше моих сил. Я вклинился в линию выходящих пассажиров и лишь бросил, что позвоню, когда разведаю обстановку. Иван, зевая, кивнул. Как он может быть так спокоен? Будто в командировку прилетел!
Сразу после спуска с трапа, прямо на асфальте, стоял столик, за которым сидела женщина в голубой военной форме с полумесяцами на синих погонах. Она спрашивала фамилию, записывала в маленькую книжечку в твёрдой обложке и клеймила её автоматической печатью. Всё это занимало время, и изнывающие от неизвестности люди нервно роптали, а очередь едва двигалась. Документ она торжественно вручала в руки новоприбывшего, сухо произнося:
—Добро пожаловать.
При этом на её худощавом лице не возникало ни тени улыбки.
Получив своё подобие паспорта, я растерялся вначале, но тут же был вежливо подхвачен под локоток невысоким солдатом в фуражке и подведён к группе людей у пяти вместительных палаток. Я бы не удивился, если бы меня для начала повели на дезинфекцию. Умудрились же встретить нас как стадо баранов перед выставкой.
