Глава 1. Закат без красного
Закат над Рейкьявиком был полосатым – жёлтый, оранжевый, чёрный. Между оранжевым и чёрным зияла пустота, провал в спектре, который Лена Ворт давно перестала пытаться заполнить воображением.
Она стояла на крыше Института Консенсологии, опершись о бетонный парапет, и смотрела, как солнце тонет в Атлантике. Ветер с океана пах солью и чем-то металлическим – адаптивные фильтры на крыше Института работали на пределе, пытаясь стабилизировать локальную атмосферу. Где-то внизу, в городе, наверняка пахло иначе. Возможно, лучше. Возможно, хуже. Лена не спускалась в город уже третью неделю.
Диктофон в кармане был тёплым от её тела. Она достала его, повертела в пальцах – старая модель, механическая, не зависящая от квантовых констант. Такие теперь стоили дороже нейроимплантов.
– День восемьсот сорок седьмой после Первого Согласования, – произнесла она ровным голосом. – Личный журнал доктора Лены Ворт, ведущего консенсолога при Совете Согласований. Время: девятнадцать часов двенадцать минут по местному. Закат. Спектр: жёлтый, оранжевый, чёрный.
Она помолчала, глядя на горизонт.
– Красного нет.
Фраза звучала как медицинский диагноз. Впрочем, это и был диагноз – только не её личный, а диагноз новой реальности, в которой она существовала последние два года и три месяца. Восемьсот сорок семь дней с тех пор, как первое согласование отняло у неё способность видеть один из базовых цветов спектра.
Не «разучилась видеть». Термин был неточным, и Лена ненавидела неточные термины. Её сетчатка функционировала нормально – колбочки L-типа регистрировали длины волн от 620 до 740 нанометров, как и положено. Сигнал поступал в зрительную кору. Нейроны возбуждались по стандартным паттернам. Но где-то между сетчаткой и осознанием, в той серой зоне, где физика переходила в восприятие, красный переставал существовать. Её консенсус с реальностью сдвинулся на один цвет в сторону чужого спектра.
Лена выключила диктофон и убрала его в карман. Пальцы привычно нащупали тонкую серебристую линию на левом запястье – имплант. Она потёрла его, не осознавая жеста, и только через несколько секунд заметила, что делает. Руки всегда выдавали её раньше, чем разум успевал отследить.
Солнце коснулось воды. Океан вспыхнул – жёлтым, оранжевым, чёрным – и Лена подумала о Марте.
О том, что Марта порезала палец сегодня утром – неловко, открывая консервную банку с маркировкой «Физика-1.0 / Совместимость: до 1.7 вкл.» – и кровь была… Лена не знала, какого цвета была кровь её дочери. Видела тёмную жидкость, почти коричневую на её изменённый взгляд, вязкую, пахнущую железом. Знала, что это красный. Не могла его увидеть.
