Эдинбург встретил меня ноябрьским дождем и воспоминаниями, от которых хотелось спрятаться под зонтом вместе с промокшей головой. Я стояла перед особняком тети Маргарет на Рэмзи-лейн, и старый дом смотрел на меня своими темными окнами с таким укором, словно знал – я сбежала отсюда пятнадцать лет назад и не собиралась возвращаться никогда.
Но мертвые имеют власть над живыми. Особенно когда оставляют завещания.
Ключ в моей руке был теплым – странно теплым для металла, пролежавшего в кармане всю дорогу от вокзала. Я провела большим пальцем по витиеватой головке ключа, по гравировке, которую разглядеть было невозможно без лупы, но я помнила каждую линию. В детстве я часами вертела этот ключ в руках, пока тетя читала мне вслух из своих бесчисленных книг. Тогда мне казалось, что в гравировке спрятано заклинание.
Сейчас я знала – заклинаний не существует. Магия – для сказок и наивных дурочек вроде той семилетней девочки, которой я когда-то была.
Мой телефон завибрировал в четвертый раз за последний час. Дэвид. Опять.
Я сбросила вызов, даже не глядя на экран. Мой жених не понимал, зачем мне ехать в «эту промозглую дыру», как он выразился, когда можно нанять агентство по ликвидации имущества. Для Дэвида смерть тети Маргарет была досадной помехой перед свадьбой его сестры, не больше. Он не знал, что я провела в этом доме половину детства. Не знал, потому что я не рассказывала.
Были вещи, о которых я не рассказывала даже человеку, за которого собиралась выйти замуж через три месяца.
Дверь открылась с протяжным стоном, и меня окутал запах – смесь старого дерева, пыли, лаванды и чего-то еще. Чего-то сладковатого и дурманящего, будто кто-то только что прошел по коридору, оставив за собой шлейф дорогих духов.
Я замерла на пороге. В доме никого не должно было быть. Адвокат уверял, что особняк закрыт с момента смерти тети три недели назад.
– Есть кто? – мой голос прозвучал слишком громко в тишине.
Тишина ответила мне шорохом. Легким, почти неразличимым – словно кто-то провел рукой по тяжелым портьерам наверху.
Я сделала шаг внутрь, и дверь захлопнулась за моей спиной сама. От резкого движения воздуха на стене дрогнуло старое зеркало – то самое, в котором я в семь лет впервые увидела его.
Не смотри, сказала я себе. Просто не смотри в зеркало.
Но я уже смотрела.
Мое отражение смотрело на меня из глубины потемневшего стекла. Мокрые темные волосы, бледное лицо, синяки усталости под глазами. За моей спиной была прихожая – деревянная лестница, ведущая на второй этаж, старинный сервант, стена, увешанная фотографиями в рамках.
